— Забрал амулет у Аронгобана?.. Хорошо. У самого руки никак не доходили это сделать.
— У меня такое чувство, — задумчиво произнес Эдрик, — что ты не только об этом позабыл. Половина… а может, и все, что я тут разузнал — тебе ведь и так известно, верно? Спрашивается: какого черта…
— Нет-нет, твой рассказ очень интересен, — поспешно заверил Эдрика Пепельный Маг. — Новые подробности.
— И что они меняют в общей картине?
— Хочу напомнить, что твоей главной задачей было не расследование, а поиск книги…
— Вот-вот.
«Поиск книги». Будет проще, если ты сразу скажешь, как она называется и где лежит. Это сэкономит нам время.
— Увы, — Фремберг покачал головой. — Если бы я знал — не стал бы тебя посылать. Оригинал, вероятно, до сих пор пребывает в княжеских архивах. Ищи.
— А название? Автор? Хотя бы тематика?
— Понятия не имею. Мы это уже обсуждали. Вероятнее всего, книга написана на Искаженном… или, по крайней мере, включает в себя достаточно много слов этого языка. Маскриб должен был в первую очередь интересоваться именно такими произведениями.
— Что он вообще говорил о ней?
— Не говорил, а писал. Три месяца назад, отправляя очередную партию, в сопроводительном письме упомянул о книге, которая может меня по-настоящему заинтересовать. И все, больше ни слова. Затем я узнал о его смерти…
— Из письма Аронгобана?
— Нет, оно пришло позже. Мне сообщил об этом один… одно существо, приставленное к Нарверишу.
— Какое еще существо? — поинтересовался Эдрик.
— Ты скоро с ним познакомишься. До последнего времени он занимался другими делами, но как раз на днях вернулся в Башню. Я отправлю его к тебе.
— Но…
— Слушай и не перебивай. При Нарверише он выполнял обязанности гонца. Перед тем как исчезнуть, Ёнко послал его ко мне с совершенно идиотским поручением. А когда гонец вернулся, его уже не было.
— Может, ты все-таки скажешь, что это за существо? — хмуро спросил Эдрик.
— Тайвэ. Особый вид песчаных демонов-ищеек.
— А что за поручение?
— Якобы очень важное и срочное письмо, содержания которого тайвэ, естественно, не мог знать. На деле — чистый лист. Я решил было, что это либо дурацкая шутка, либо Нарвериш, по рассеянности, перепутал бумаги. Тайвэ опять прибыл в Рендекс, не обнаружил Нарвериша и занялся его поисками. Ничего не найдя, он вернулся ко мне. Я опять послал его в Рендекс, на этот раз — к Маскрибу, полагая, что хоть он, возможно, что-то знает о странном поведении Ёнко и его нынешнем местоположении. Тут и выяснилось, что Маскриб — убит. В этом деле есть еще несколько странных моментов, но о них пусть лучше расскажет демон, когда тебя найдет.
— А он найдет?
— Найдет.
— Ему не надоело метаться между Рендексом и твоей Башней?
— Тайвэ могут перемещаться в Нижние Миры и таким образом сокращать себе путь.
— Хмм… Похоже, ты повесил на них хорошие подчиняющие заклятья.
— Они свободные существа, и я закрываю тему об их способностях и причинах, по которым они мне служат, — отрезал Фремберг. — Ты еще что-то хотел узнать?
— В общем-то да. Что значит «искал, но не нашел»? Как искал?
— Я же сказал: это демон-ищейка. Он способен учуять эфирный след любого существа и найти его в любом из доступных ему миров.
Эдрику вспомнились слова Аронгобана о том, что демоны и люди, перерабатывая энергию, наделяют ее своим «запахом».
— Как я понимаю, след растворяется уже через несколько часов… — полувопросительно произнес он.
— Это кто тебе такое сказал?
— Аронгобан.
— Это кто тебе такое сказал?
— Аронгобан.
— Аронгобан — смертный, пользуется амулетами и прочей ерундой, — в голосе Пепельного Мага отчетливо проскользнули снисходительные нотки. — Тайвэ может взять след даже несколько месяцев спустя.
— Почему же не взял?
Насмешливый тон, которым был задан вопрос, Фрембергу явно не понравился.
— Спросишь у него самого, — буркнул он. — Что-нибудь еще?
— Пожалуй, все. Будем ждать твою нечисть.
— Займись пока книгой. Да, и вот что…
— Что?
— Если ты найдешь ее… я надеюсь, у тебя хватит ума не пользоваться ею. Если Маскриба сгубило собственное колдовство, а не что-то еще, то причиной смерти могло стать одно неверно сказанное слово в ходе ритуала. А Маскриб знал Наречье почти как свой родной язык. Он всю жизнь только им и занимался.
— Потрясающая забота. — Эдрик сделал удивленное лицо. — А я-то думал, что всего лишь на тебя работаю .
Фремберг скрипнул зубами:
— Не зли меня.
— Как можно.
— …и прощай.
Образ расплылся, ощущение присутствия покинуло Эдрика. Его сознание устремилось по вытянутому пути, в скором времени сжавшемуся в крошечный обсидиановый шарик, лежащий на ладони. Увидев ладонь и шар, он обвел взглядом свою комнату в гостинице и понял, что проснулся.
…В это же самое время далеко на западе, в башне из живого обсидиана бессмертный чародей Фремберг Либергхам устало откинулся в кресле. Разговор с Эдриком его утомил.
Глава шестая
Лассур Эридельт, второй сын барона Римбокского, капитан стражи Миррабата встречал гостя в своем новом кабинете. Стоило посмотреть, с какой заботой и любовью Лассур Эридельт устроил здесь все. Здесь не было избыточной роскоши, но все — мебель, ковры, обитые тканью панели на стенах, тяжелые занавески, изящные металлические узоры, защищавшие окна вместо обыкновенных решеток, — решительно все свидетельствовало о внимании Лассура к самым, казалось бы, незначительным мелочам. Все так удачно подобрано, так соответствовало друг другу, создавало такую непринужденную, гармоничную, и лишь самую чуточку роскошную обстановку, что, хоть однажды войдя в кабинет Лассура Эридельта, хотелось больше никогда его не покидать, избрав местом своего обитания одно из больших мягких кресел, а объектом исследования — один из переполненных книжных шкафов. На человека, относящегося к хозяину кабинета с опаской или даже настроенного враждебно, чары комнаты производили расслабляющее, успокаивающее воздействие, заставляя его, даже против воли, общаться в дружеском, непринужденном тоне, выбалтывая по ходу то, о чем говорить пришелец изначально вовсе не собирался. На самого Лассура, а также на безусловно преданных ему людей, кабинет производил иное действие: здесь работалось лучше и комфортнее, чем где-либо еще в Витхаллаберском княжестве, совершенное устранение тревог и беспокойств внешнего мира способствовало скорейшему сосредоточению мысли на исследуемом предмете. Толстые стены и тройной рад оконных стекол создавали в помещении совершенно изумительную звукоизоляцию.
Но гость, навестивший сегодня капитана стражи, остался, похоже, равнодушен к убранству кабинета. Гость — мужчина высокого роста, одетый богато, как и подобает благородному человеку. Сильное гибкое тело, выдающее умелого воина и танцора. Прямой взгляд, уверенность и непринужденность.
Сильное гибкое тело, выдающее умелого воина и танцора. Прямой взгляд, уверенность и непринужденность. Чтобы завершить образ дворянина, ходящего в фаворитах Витхаллаберского князя, не хватало только одной мелочи — оружия. Да, клинка у него не было. Конечно, отсутствие клинка в ножнах на поясе гостя именно здесь и сейчас могло оказаться странной случайностью, но не похоже было, чтобы он вообще его носил. Гость не казался человеком, ощущающим себя «голым» без оружия — а для дворянина это, как минимум, странно. Впрочем, гость вообще переставал казаться обычным человеком, стоило только заглянуть ему в глаза. В спокойные и немного скучающие желтые глаза с вертикальными кошачьими зрачками.
Лассур Эридельт не стал предлагать Гилькару эс-Салькиру (именно так звали гостя) ни пищи, ни вина. Не потому, что капитан стражи считал ниже своего достоинства разделить с ним трапезу. Напротив. Гилькар принадлежал к числу тех немногих, чью дружбу Лассур Эридельт заполучить бы хотел, но по каким-то причинам не мог или еще не успел это сделать. Однако он достаточно хорошо знал своего гостя, чтобы не оскорблять его предложением отведать жареного мяса. Вино Гилькар, может быть, и выпьет — из вежливости. Так же, как из вежливости вертит в руках полупустой кубок на княжеских пирах. Но вино — не способ установить с ним доверительные отношения. Вино — это то, что он, так уж и быть, готов перетерпеть. И делает это только в силу того, что официально Лассур Эридельт считался (после самого князя) его прямым начальником. Хотя и прекрасно осознает всю относительность и условность своей власти…
