Мы поспешили выполнить требования Жозефины. Насколько я успел ее узнать, эта разбитная девица могла себе позволить не только обозвать «скотом» короля Наварры, но и, в случае невыполнения категорических требований, использовать для убеждения подсобные средства, вроде того же вышибленного из?под Мано кресла. Из всего потока выпаленных Жозефиной новостей я четко уловил одну, пожалуй, наиболее важную.
С самого утра в «Шишку» явился брат Адриэн, а стало быть, и шанс, что у нас вновь появился транспорт, способный вывезти из города беглецов, которых с этой ночи стало еще больше. Слава богу, теперь у нас было чем заплатить Божьему человеку за его услуги и, что немаловажно, за его молчание.
— Жози! — не поворачиваясь, спросил я. — Ты говоришь, приходил брат Адриэн?
— Почему приходил? Он и сейчас внизу сидит — вас дожидается!
— А ты бы не могла пригласить его сюда?
— Мсье, да вы совсем ума лишились! Девочка же не одета! Вот сейчас я принесу…
То, что произошло дальше, очень явственно напомнило мне, что с умом у меня действительно все еще не все в порядке.
— «Капитан!» — раздался в голове очень внятный и до боли знакомый голос. — «Шоб я так жил! Я не знаю, какого лешего ты скрываешься и почему не выходишь на связь, но теперь мне без всяких яких известно, что ты жив и, на горе французскому двору, здоров. Это, так сказать, в первых строках письма. Во?вторых, надеюсь, что связь все еще с тобой и ее не таскает какой?нибудь ублюдок, обобравший тебя в развалинах Лувра. Он?то все равно меня не слышит. Ну а если связь все еще с тобой, послушай политинформацию. Значит, так. С утреца ко мне в Пти?Шатле явилась лично Е. Медичи с неофициальным, но довольно дружеским визитом. Кстати, не помню, говорил тебе или нет, что, после того как вы рванули Лувр, меня Паучиха посадила отдохнуть в этот самый Пти?Шатле. Не то чтобы на хлеб и воду, но пейзажами и памятниками Парижа можно любоваться только в окошко.
Так вот. С утра она притащилась ко мне в великом огорчении, напела песен о твоих ночных подвигах, моей невиновности и списала меня с казенного довольствия на вольные хлеба. Сделаем вид, что ей поверим, однако хвост у меня длинней, чем лисий раза в два. Мадам наивно полагает, что я с тыгыдымской скоростью помчу к тебе, а заодно и ее шакалов за собой приволоку. Ну, это она погорячилась, мы такие уловки еще в третьем классе во второй четверти изучали. Однако пока придется побегать, стряхнуть топтунов.
Но до того как мы встретимся, Вальдар, я тебя заклинаю, хватит заниматься борьбой с памятниками архитектуры. Что они тебе плохого сделали?
Что еще? А, вот. Сунулся сегодня к пану Михалу.
Сунулся сегодня к пану Михалу. Он о тебе ничего не слыхал с того дня, но ему сейчас ни до чего. У него сидит посольство Речи Посполитой и роет копытом землю. Они хотели в короли Генриха, но, поскольку он теперь вышел в крутые перцы, подбивают клинья под его младшего братика — Францишека. Так что туда сейчас лучше не тыкаться. Да и вообще, тебе бы пора из города валить. Тушкой, чучелом, как угодно. Сядь где?нибудь поблизости и не отсвечивай. Если что, я тебя через Базу по маяку постараюсь найти. Ладно, ты все равно не отвечаешь, надеюсь, хоть слышишь. В любом случае жму руку, Лис. Он же по совместительству Рейнар Серж Л'Арсо д'Орбиньяк. Точка. Отбой связи».
— Мано! Ты помнишь д'Орбиньяка?
— О да, сир! Это ваш адъютант. Он был там, в Лувре.
— Мне кажется, вот тут — в голове, — я ткнул себя пальцем в лоб, — я слышу его голос.
— Но, мой капитан! Этого не может быть!
— Вы не правы, мсье! — послышался из?за спины нежный голосок мадемуазель де Пейрак. — В детстве в дом моего отца в Провансе приезжал известный маг и ученый Мишель Нострадамус. Он мог видеть сквозь время и слышать голоса тех, кто умер или еще не родился.
— И все же я так полагаю: ежели человек говорит с Богом, то это молитва. А уж ежели Бог с человеком, то это… — он покосился на меня, — что?то не так…
— Можно легко проверить — чудятся мне эти слова или нету — поспешил я пресечь его подозрения. — Рейнар сказал, что до сегодняшнего дня его содержали в Пти?Шатле, а сегодня выпустили. Надо лишь послать кого?нибудь туда и порасспросить стражников.
— Это можно, — задумчиво произнесла Жозефина. — Ладно, с одеванием пока покончено. Пойду, постараюсь подыскать что?нибудь приличное для нашей милой девочки да позову брата Адриэна. Он уже битый час дожидается. Вторую бутыль пьет.
* * *
Святой отец появился в комнате спустя несколько минут, озаряя скромное жилище улыбкой благостной, как первое причастие.
— Мир вам, дети мои. Чуть свет, возрадовавшись новому, дарованному Господом дню, я поспешил сюда, дабы словом Божьим умягчить сердца ожесточенных и радостною вестью вселить покой и надежду в души их.
— Святой отец, вы нашли повозку? — нетерпеливо выпалил я.
— Отриньте сомнения и уверуйте, ибо нет ничего невозможного для того, кто поручил себя водительству Господнему! Ваша потеря стоит во дворе в том же виде, в каком оставил ее господин возчик. — Он кивнул на де Батца, уже вполне одетого и со шпагой у бедра. — Прямо сказать, сие не самый достойный экипаж для вас, сир. Но ведь в малом мы узнаем великое. И разве не ступал наш Спаситель босыми ногами по раскаленным камням Палестины? И разве не его пример должен вести каждого из нас?
— Вы знаете, кто я?
— Конечно, сир. После недавней свадьбы мало кто в Париже не знает вас! Я был лишь в нескольких шагах от Вашего Величества, когда кардинал Бурбонский сочетал вас узами брака с нашей милой принцессой Марго. И тогда я сказал себе: вот человек, нуждающийся в покровительстве Господнем, ибо, пока не сломит он свою гордыню, деяния его будут подобны песку под ветром. И разве не Господь обратил стопы мои сюда, в этот вертеп почтенной госпожи Жози, Дабы через меня явить вам непреложное свидетельство о всемогуществе своем.
— Брат Адриэн, неужели вы вернули нашу повозку словом божьим?
— Не совсем, сын мой. Но Господь надоумил меня, как это сделать наилучшим образом. Узрите и убедитесь! — Монах вытащил из рукава сутаны небольшой пергамент и протянул его мне.
— Что это, святой отец? — спросил я, принимая свиток.
— Дарственная на вашу повозку, заверенная парижским нотариусом мсье Ле Шантелье, в которой экипаж, мулы и все содержимое возка, а также упряжь и бич преподносятся в дар церкви Святого Бенедикта.
— Что?!! — в один голос выпалили я и Мано.
— Такова была искренняя воля похитителей. Я не смел им перечить. Но вам не от чего волноваться. Я не склонен отнимать сей возок у вас. Во всяком случае, сейчас, когда он вам так нужен. Но, с другой стороны, посудите сами: я не могу передавать церковное имущество невесть кому, даже если эти «невесть кто» — король Наварры и начальник его гвардии. А потому, как ни жаль мне покидать Париж, но мой долг следовать с вами. Что поделаешь! На все воля Божья!
Мы с де Батцем бессильно переглянулись. Похоже, выбора у нас не было.
Глава 8
Чудес не бывает: из одной мухи можно сделать только одного слона.
Введение в курс естественной магии
Пауза, повисшая в «королевских покоях», безбожно затягивалась. Хотя, может быть, она затягивалась божественно. Кто их знает, эти паузы! Одно было понятно: что?то надо отвечать на столь щедрое и недвусмысленное предложение святого отца.
