Восставшие из рая

— Мамаша твоя, Ганна, такие дырки штопать умела, — заявил Черчек, неслышно подошедший сзади. — Ох, и умела… И бабка ее тоже. Ее Бредун учил, а уж он-то мастер на всякие штуки… Пошепчет-пошепчет, пальцами помнет, а то и слюной помажет — никаких трав не надо. Дед мой все пытал его — откуда, мол, да что — а он молчит, сливянку хлещет и улыбается… А к бабам ласковый был, разговорчивый… вроде Йориса, только умнее. Ты вот, Йорис, виду не подавал, а я знаю, что ты Вилу, жену мою, а Иоганнину мамашу, слушать слушал, а терпеть не мог… ну и зря. Бредун ее уважал…

— А почему вы его Бредуном называете? — Инга завязала концы бинта и принялась устраивать раненую руку Йориса в повязке, подвешенной на шее.

Черчек и Иоганна переглянулись, и беременная еле заметно кивнула.

— Да чур его знает… — почесал затылок старик. — Бродяга — так вроде бы неудобно, Ходок — еще хуже… Помню, я мальцом был, а к деду моему как раз Бредун забрел, пива выпить. Ну, выпили раз, выпили два, Бредун по нужде на двор пошел, а в хату вдруг упырь Велько лезет — с того кладбища, что под Писаревкой.

Ну, выпили раз, выпили два, Бредун по нужде на двор пошел, а в хату вдруг упырь Велько лезет — с того кладбища, что под Писаревкой. Так-то они нас не трогают, грех напраслину возводить — только тут гляжу, совсем мертвяк озверел, как луной намазанный… Слово за слово, а дед у меня тоже не подарок — в общем, сцепились они. Я к дверям, а в дверях — Бредун. Бледный, аж инеем взялся, и как зашипит на упыря не знаю уж по-каковски!.. Велько деда бросил, в угол вжался, словно в нос чесноком сунули, и лопочет дурным голосом: «Прости, Сарт-Верхний, неразумного!.. Ночь сегодня мутная… Прости, Сарт…»

— Ну? — нетерпеливо бросила Инга в сторону замолчавшего хуторянина.

— Вот те и ну… Сдуло Велько, как туман ветром, а Бредун к деду подошел и еще пива спрашивает. Дед доброе пиво варил… А я раз попробовал Бредуна Сартом назвать, как упырь звал, так дед меня выпорол…

— И правильно сделал, — донеслось от плетня.

Все обернулись. У изгороди стоял Бредун.

Губы его были разбиты. На левой щеке подсыхала длинная царапина, и один глаз заплывал синей опухолью.

Он улыбался.

САГА ПРО «ЗДЕСЬ» И «ТАМ»

Тут вам не здесь!

Аркадий и Борис Стругацкие

Зря пугают тем светом:

Тут — с дубьем, там — с кнутом.

Врежут там — я на этом,

Врежут здесь — я на том.

Владимир Высоцкий

11.

Со всех сторон,

куда ни пойдешь,

прямо в сердце —

нож.

Ф. Г. Лорка

ТАМ

Бакс просто бурлил от ярости.

Она — в смысле «ярость» — закипала глубоко в животе, клокоча, вздымалась по пищеводу, обжигала голосовые связки и прорывалась такими нецензурными пузырями, что алый от смущения Талька забаррикадировался в избе, заткнув свои оттопыренные уши. Там же пряталась и Вилисса — где слабой женской натуре, пусть и с многолетним ведьмовским стажем, этакие страсти вынести?..

Один у Бакса остался восторженный слушатель и почитатель — замшелый дед Черчек из древнего клана Черчеков, известных грубиянов и ругателей. Да и то сказать — при особо виртуозных заковыринах глядел дед в землю, будто потерял что, и лишь бородой тряс в стыдливом восхищении.

Анджей, друг закадычный, трах его прах в тарарах, — который, кстати, и придумал в свое время Баксу его кличку, прилипшую на всю жизнь, обнаружив сходство физиономии Баксовой с портретом деятеля одного на зеленой заокеанской валюте — собутыльник и сотрапезник Энджи бросил доверчивого Бакса, грох его в горох, и смылся в Книжный Ларь, храм их трам-тарарам…

И так далее, в переводе с Баксова на общеупотребительный.

Из лаза, ведущего в погреб, торчало никем не замеченное волосатое ухо подвальника Падлюка, и шерсть на нем стояла дыбом, как во время грозы. Забыта была квашеная капуста, жирная свечка не лезла в горло, и крохотное сердечко подвальника трепетало от ужаса — а вдруг вот это вот, что такое громкое и страшное уродилось, в подвал полезет?!.

Не полез, пронесло…

Поостыв маленько, Бакс вспомнил о главном — что сидело отравленной занозой в его измученной душе.

— Слышь, дед, а чего они все, в кабаке которые, словно помороженные? Пиво у них — это да, всем пивам пиво, я б с такого пива от счастья до потолка прыгал, а эти сиволапые сидят, как на званом обеде… здрасьте, пожалуйста, наше вам с кисточкой!.. Я закурил, так они рыбой подавились.

. Я закурил, так они рыбой подавились…

— Они ж в Переплете живут, — хмуро отозвался Черчек. — На всю жизнь с ним повязаны… Кто Закон Переплета принял, тот за каждый свой шаг перед судьбой в ответе. Что ни сделает, как ни поступит — все от Переплета отражается и обратно в человека метит. Планида у них такая несуразная!..

— Это как? — ошалело вякнул Бакс, поперхнулся и зачем-то переставил слова местами. — Как это?

— А так… Ну, напьется, скажем, местный долдон в кабаке и кружки сдуру побьет или, того хуже, морду кому расквасит — а Переплет от этого колыхнется, и судьба у долдона немедля изменится. Пойдет он из кабака домой и ногу себе вывихнет. Или хата у него сгорит. Или еще чего… А скажет «спасибо» раз пять — будет ему удача. Деньгу найдет или лук хорошо уродится. Вот так-то!.. Эй, парень, что с тобой?..

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80