Санторин

— Прошу прощения.

— Мне начинает казаться, что вы не всегда полагаетесь на свою догадливость. — Она посмотрела на два пистолета. — Вы точно знали, что это оружие находится здесь. И мне кажется, что вы не догадались, а точно знали, что мой дядя и его люди вооружены.

— Конечно знал.

— Откуда?

— Дженкинс, наш стюард, обслуживавший офицерскую кают?компанию, писал письмо домой. По какой?то причине — возможно, он что?то забыл — он отправился в кают?компанию и увидел в коридоре рядом с ней вашего дядю и его людей, которые открывали какой?то ящик. В этом ящике — кстати, это стандартная вещь на всех морских судах — находились кольты сорок четвертого калибра. Поэтому они убили Дженкинса и бросили тело за борт. Мне очень жаль, Ирен, действительно жаль, потому что я понимаю, насколько неприятно это все для вас.

На этот раз она выжала из себя улыбку.

— Неприятно, да, но не настолько ужасно, как могло бы быть. И вы догадались, что мой дядя постарается захватить «Ангелину»?

— Догадался.

— И возьмет нас обеих в качестве заложниц?

— И такое мне приходило в голову.

— А вы не думали, что он может взять в заложницы всех трех женщин?

— Откровенно признаюсь, нет. Мог строить предположения, но не более того. Если бы мне пришла в голову подобная мысль, я бы застрелил вашего дядю вместе с его помощниками прямо на борту «Ариадны».

— Я ошибалась в отношении вас, капитан. На самом деле вы необычайно добрый человек, хотя очень много говорите об убийствах.

— Я таких слов не заслуживаю, — с улыбкой ответил Тальбот. — Вы, наверное, ошиблись.

— Ирен здорово разбирается в человеческих характерах, сэр, — вставил Ван Гельдер. — Вас, например, она приняла за жестокого, бесчеловечного монстра.

— Я не говорила ничего подобного! Когда вы разговаривали с моим дядей на «Ангелине», то сказали, что понятия не имеете о происходящем. Но ведь это была неправда? Вы все прекрасно знали.

— Должен признаться, что я один не смог бы ничего сделать, если бы не огромная помощь капитан?лейтенанта Ван Гельдера и лейтенанта Денхольма — они?то и догадались, что это за игра. Боюсь, со временем вы узнаете массу неприятного о вашем дяде. Может быть, это и преувеличение, но он преступник международного класса и безжалостный убийца. Контрабанда наркотиков и международный терроризм — его занятия. Одному богу известно, сколько сотен или тысяч людей погибло от его рук. Мы знаем, и знаем наверняка, что он виновен в их гибели, но потребуются месяцы, даже годы, чтобы получить необходимые доказательства. К тому времени он исчезнет из поля зрения. Впрочем, и в настоящее время он пытается улизнуть. Даже в последние два дня он не смог сойти со своей стези. Убил механика, кока и буфетчика с «Делоса» — они слишком много знали. Знали то, чего мы никогда, видимо, не узнаем.

— Откуда вам все известно? — воскликнула она. В лице — ни кровинки. Ни горя, ни ужаса. Просто шок. — Как вы могли до такого додуматься, ведь у вас нет доказательств!

— Мы пришли к этому выводу вместе с Ван Гельдером, после того как обшарили весь «Делос», до самого киля. Он взорвал свою яхту, чтобы попасть на «Ариадну». Вы, конечно, не догадались об этом, да вы и не должны были. Кроме того, он несет прямую вину за самоубийства двух американцев — одного очень важного адмирала и высокопоставленного генерала.

Самоубийства произошли всего несколько часов назад. Ему еще неизвестно о них, но даже если бы он и знал, то глазом не моргнул. — Он посмотрел на Маккензи. — Главный старшина, вино просто гадость. Ничего лучшего у вас нет?

— Действительно ужасное, сэр, я пробовал его. При всем моем уважении к профессору Уотерспуну, боюсь, у греков весьма специфический вкус. Но, кажется, в шкафчике на рулевом мостике есть по бутылке джина и виски. Только не знаю, как они туда попали. Сержант Браун считает, что вы сами туда их поставили.

— Ладно, я разберусь с вами позднее, а пока выполняйте поручение. Я знаю, сержант, что Дженкинс был вашим лучшим другом, и сожалею о происшедшем до глубины души. Вы слышали, — продолжил Тальбот, поворачиваясь к Евгении, — как Андропулос упомянул Манхэттенский проект?

— Да, слышала, только не поняла, о чем идет речь.

— Мы тоже сперва ничего не поняли, но потом разобрались. Андропулоса водородные бомбы совершенно не интересовали, ведь их нельзя использовать как террористическое оружие, ибо они уничтожают все вокруг. Да и транспортировать их практически невозможно. А вот атомные бомбы его заинтересовали. Андропулосу было известно, что на борту самолета есть три такие бомбы. Первоначальный его план, по всей видимости, состоял в том, чтобы сбросить их в море вблизи каких?нибудь крупнейших морских портов, таких как Сан?Франциско, Нью?Йорк, Лондон или Роттердам, и сообщить об этом главам правительств ряда стран. При этом упомянуть, что если будут предприняты попытки отыскать и нейтрализовать бомбы, то он их взорвет с помощью дистанционного управления. Цель ясна: парализовать все морские и пассажирские перевозки через указанные порты. В случае же взрыва атомной бомбы террористы всегда могли лицемерно заявить, что они тут ни при чем, что виновато соответствующее правительство. Так называемый Манхэттенский проект, по всей видимости, предусматривал затопление атомной бомбы в Амброзском канале, на подходе к Нью?йоркскому заливу. Этот блестящий план был разработан остроумным человеком. Но в нем был один существенный недостаток, о котором Андропулосу ничего не было известно, а мы знали.

Страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71