Осталось внешнее охранение. Но у этих глупо спрашивать — не случилось ли чего. Если бы случилось, Сулим узнал бы об этом первым.
Если бы случилось, Сулим узнал бы об этом первым. В принципе, и наблюдатели, и служба хитроумного венгра-завхоза мгновенно известили бы Сулима при малейших подозрениях. Но — мало ли, расслабились после бестревожного месяца, поленились… Такого быть не должно, но такое сплошь и рядом случается. А вот за свою епархию Сулим был абсолютно спокоен.
Шеф-безопасник вновь обратился к подчиненному:
— Вроде бы, никаких предпосылок, Лэснер. Все тихо. Ос, правда, и шершней стало больше рождаться, но с другой стороны — жара ведь спала, попрохладнее, а они к этому чувствительнее нас. Из схрона до шлюза шли спокойно?
— Совершенно, шеф. Как в схроне заперлись, я чужой взгляд ощущать сразу перестал. Ну, а в темноте уже все просто, там слежку не скроешь, как не напрягайся.
— А до разговора с яхтсменами, было что?
Лэснер неуверенно дернул головой и сжал губы.
— Вроде бы, не было.
Сулим ничуть не сердился на своих людей за подобные «вроде бы». Чутье в их деле занимает далеко не последнее место. Иной раз доверишься ему, презрев рациональные доводы, а потом только спасибо остается сказать. Наоборот, Сулим даже поощрял подобные нелогичные источники сведений. Что-то в них кроется. Определенно.
— Ладно. А что Фарид?
— Говорит, что особого беспокойства не чувствовал, и, понятно, ничего не заметил, иначе сообщил бы. Но говорит — дважды было неуютно. Словно на доске между небоскребами, и ни перил, ни страховки. Вроде и опора под ногами есть, а не то что-то.
«Черт, — подумал Сулим озабоченно. — Хреново. Когда чутье начинает вопить: «Ты обнаружен! Тревога!», а с виду ничего особенно незаметно, всего оказывается, что положение — хуже некуда. Переключаться, что ли, в состояние «экстра»?»
В состоянии «инит» они пребывали уже больше месяца. «Инит» подразумевал жесткое ограничение контактов с внешним миром, поставки с двумя промежуточными звеньями, усиленную охрану и двойное наблюдение. «Экстра» — вещь похлеще, контакты вообще прерываются, а к охране и наблюдению вообще привлекаются все наличествующие силы.
«Или не спешить? Все равно запаса продуктов на такую ораву нет, объявляй «экстра», не объявляй — а с кухней санатория обмен придется поддерживать. Какая, к чертям, тогда «экстра»? А вот наблюдение усилить — не повредит. Тем более, время «Ч» на носу, Варга того и гляди вызовет. Вон, Ицхака Шадули вздумал эвакуировать заранее со всеми его высоколобыми ученичками, пока горячо не стало. Правильно, в принципе: когда жарко станет — будет не до них. Здесь Шадули все равно пока не нужен, материала для клонов больше нет и не подвезешь втихую, а с насущными проблемами без труда справятся и простые лимфотологи. А кто знает — понадобится «Чирс» в дальнейшем ученый такой величины или не понадобится? Возможно, и понадобится. Так не лучше ли его загодя убрать в безопасное место?»
— Ладно, отдыхай, — Сулим отпустил Лэснера. Тот кивнул и убрался; Сулим еще некоторое время размышлял. Потом тяжко вздохнул и потянулся к селектору.
Настала его очередь вопросительно произносить: «Шеф?»
* * *
Вызов на частоте старого мобильника прорвался из эфира часа за два до сумерек. Колли-связист, дежуривший у селектуры, разбужено встрепенулся. Он прекрасно знал, что по этому каналу может придти только информация исключительной важности. И он немедленно скоммутировал вызов на горячую генеральскую линию.
И он немедленно скоммутировал вызов на горячую генеральскую линию.
— Господин генерал? Вызов по вашему старому мобильнику!
— Подключай, — сухо велел Золотых и внутренне подобрался.
В трубке тихо клацнуло. Одновременно включилась запись.
— Генерал?
— Расмус?
— Добрый вечер. У вас ведь вечер?
— Совершенно верно.
— У меня есть предложение, генерал. От которого, как мне кажется, трудно будет отказаться.
— Я вас внимательнейшим образом слушаю, — совершенно искренне заверил Золотых.
— Вы ведь сейчас ломаете голову — как без неизбежных потерь и жертв среди гражданского населения взять базу Саймона Варги? Я прав?
— Ну, допустим, — неохотно согласился Золотых.
— Сочли бы вы возможными принять от нас помощь? Просто как жест доброй воли?
— Помощь какого рода?
Расмус выдержал небольшую паузу и пояснил:
— Вспомните, как ваш агент проникал в Ашгабат и как другой ваш агент покидал Ашгабат.
Золотых мгновенно сориентировался. Прибор волчьего камуфляжа все еще действовал. Его использование в деле разведки всего, что кроется под донецким санаторием, всесторонне обсудили и признали нецелесообразным. Можно было, конечно, заслать человека поближе к базе… Но в одиночку весь персонал не спеленаешь. Да и камуфляж мог отказать в любую минуту; а если и не откажет — визиты одиночки неизбежно будут отслежены службой безопасности, Сулимом Ханмуратовым, в котором руководитель операцией альянса признал искушенного профессионала. Придумают что-нибудь, тот же распылитель, в конце-концов, и все, прощай секретность заодно с волчьим прибором. Рисковать же потерей секретности генералу Золотых совершенно не хотелось, равно как и волчьим прибором.
— Я помню.
— Я готов предоставить вам еще две дюжины таких приборов.
Золотых непроизвольно облизнул губы.
Две дюжины. Плюс уже имеющийся. Двадцать пять невидимок! С такой группой на приступ «Чирс» можно было идти хоть прямо сейчас, это генерал понимал прекрасно. К тому же перестанет болеть голова относительно внезапного отключения прибора из-за истощения батареи: волки наверняка точно скажут как долго прибор сможет работать без подзарядки, а при необходимости — сумеют подзарядить его.
Но понимал генерал и другое. Бесплатный сыр бывает только в мышеловках.
— На каких условиях вы готовы это сделать?
— Условий будет два, — сказал Расмус, подтверждая догадки генерала. Волки готовы изложить свои требования, поскольку требования эти давно сформулированы, взвешены и всесторонне обдуманы. — Условие первое. По окончании операции вы вернете все приборы. Включая тот, что сейчас в ваших руках. Условие второе. Вы устроите мне конфиденциальную встречу с президентами стран альянса. Теперь я готов общаться на столь высоком уровне.
«Ну, второе устроить совершенно не проблема, — подумал Золотых. — А вот с первым… Интересно — каких гарантий он от меня ждет? Упремся, и не вернем, что тогда?»
— Каких гарантий вы от меня ждете? — вслух генерал высказал сильно усеченную версию размышлений.
Ответ волка удивил его. Очень удивил.
— Вашего слова будет вполне достаточно.
Золотых даже слегка растерялся.
— Э-э-э… простите, но что мешает мне дать слово, а потом просто не вернуть приборы?
Расмус на противоположном конце линии связи издал короткий смешок.
— Генерал! Мы ведь оба знаем, что вы этого не сделаете.
Некоторое время генерал молчал.
— Ваше молчание расценивать как знак согласия? — спросил Расмус.
Тщательно подбирая слова, генерал Золотых попытался дать уклончивый ответ:
— Я, конечно, готов дать слово, но ведь я не являюсь полноправным хозяином положения… Мне могут приказать, в конце концов…
— Не морочьте мне голову, генерал, — бесхитростно прервал его волк. — Просто скажите: нет или да. А уж потом сами решайте, как обходить приказы сверху и выполнять ли их вообще. Возьмите, в конце концов, ответственность на себя: вы мне кажетесь вполне способным на подобный поступок человеком.
