— Семеныч… Сам понимаешь, как российский разведчик я уже попал на пожизненное заключение, раз тебе это говорю. Я у тебя как у старого пса-соратника спрашиваю: это так? Мы все — просто пешки в игре президентов? Или?
В следующую секунду Коршунович осознал, что в голове генерала Золотых что-то ощутимо сдвинулось и завертелось. Разве что не щелкнув и не зажужжав при этом. Слова Коршуновича скоррелировали с некими неизвестными пока россиянину фактами, и мыслительная машина пришла в движение. Золотых думал, сопоставлял и делал выводы.
— Постой… Откуда у тебя такая информация? Впрочем, погоди, я попробую угадать.
Золотых думал, сопоставлял и делал выводы.
— Постой… Откуда у тебя такая информация? Впрочем, погоди, я попробую угадать. Агенты из Ашгабата? Обмененные. Так?
— Именно.
— Вот оно что…
Золотых молчал почти полминуты.
— Да, Палыч. Да. По моим данным за переворотом стоит Европа. Источник тот же. И, кажется, я понимаю что это значит.
— Деза из Ашгабата?
— Несомненно. Знаешь, теперь мне становится понятно, что агентов наших обработали довольно топорно, наспех. Наверное, времени для подготовки не хватило. Но если бы… если бы они знали, что здесь топчут пески не президенты, а два старых битых пса, которые могут неожиданно похерить профессиональный долг, потому что верят друг другу больше чем президентам…
— Семеныч, — Коршунович приложил гигантское усилие, чтобы сдержать коварную, неожиданно навернувшуюся слезу. — Не говори красиво…
— Палыч, мы их точно прижмем! — сказал Золотых и в голосе его сквозила такая праведная убежденность, что Коршуновичу даже стало немного жаль обреченного на неминуемое поражение противника. — Е-мое! Могли ведь на ровном месте споткнуться…
«Надо же, — боялся поверить Коршунович. — Мы выяснили все несколькими фразами! За пару минут! Черт, теперь я лучше понимаю дельцов, которые могут пригнать партнеру грузовик золота просто под честное слово. Правда, смотря какому партнеру. Лично мне слова Золотых вполне хватит, чтобы рискнуть грузовиком золота, если он у меня когда-нибудь будет…»
Золотых уже подозвал своих помощников и что-то резко втолковывал, обращаясь в основном к Степану Чеботареву.
На поясе коротко пискнула мобила; Коршунович машинально сгреб ее рукой.
— Коршунович!
— Палыч? — узнал он голос Шабанеева. — Я проанализировал входные сообщения. Вывод однозначный: Европа. Нас в грязной игре подозревает Европа.
— Понял, Ваня, — сказал Коршунович. — Пока ничего не предпринимайте. Жди, я как раз с Золотых совещаюсь…
Генерал, словно почувствовав, умолк и, по-прежнему окруженный свитой, выжидательно глядел на Коршуновича.
— Все сходится, Семеныч, — сообщил россиянин. — Нам накапали на Сибирь. Вам — на Европу. А Европе — на нас. Круг замкнулся.
Золотых хмыкнул — даже с некоторым, вытеснившим усталость, азартом.
— Знаешь, Палыч, у меня такое ощущение, что мы в ближайшее время будет иметь счастье беседовать с господином Шольцем.
Коршунович, помалу заражаясь тем же азартом, с готовностью выставил на всеобщее обозрение мобилу.
— Вызывать?
— Вызывай. Думаю, это должен сделать именно ты.
Коршунович молча набрал трехзначный номер.
— Але! Коршунович, Россия. Господин Шольц, генерал Золотых и я считаем, что нам немедленно — подчеркиваю: немедленно — нужно провести закрытое совещание. Поскольку линия вот-вот сдвинется, думаю разумно будет провести его в штабном махолете генерала Золотых. Да, уж поспешите.
Он отключился и взглянул на Золотых.
— Сейчас будет. Но, кажется, он прибудет со спецназом.
— Не доверяет, значит…
— Я бы на его месте тоже не доверял.
Коршунович уже вызывал Шабанеева.
— Ваня? Подготовь-ка мне распечатку итоговой сводки по отчетам Домкрата, Методиста и Стоппера. Под доступ альфа. Ага, одного экземпляра хватит.
— Пойдем, — сказал Золотых и направился к туше махолета, вытянувшейся на песке метрах в ста от места исторической беседы.
Коршунович, не мешкая, направился за ним, удивляясь, когда и куда успела рассосаться многочисленная свита генерала. Ведь генерал, грузно увязая в песке и попирая колючку, шел к махолету в полном одиночестве.
* * *
Золотых и Коршунович не ошиблись: майор вэ-эр Европейского Союза Манфред Шольц действительно появился у штабного махолета в сопровождении десятка рядовых-спецназовцев и капитана-сенбернара. У капитана, как и у всех его соморфемников, был очень печальный взгляд — наверное, из-за опущенных уголков глаз и чуть отвисших век. Чем-то его бесконечная печаль напоминала обычное выражение лица утерянного и вроде бы снова найденного агента Шерифа, Арчибальда де Шертарини восемьдесят восьмого.
Коршунович, ничего не объясняя, мрачно и вообще молча, подал Шольцу распечатки и вернулся в махолет.
Вокруг царила предотлетная суета. Линию противостояния ашгабатцев переносили на пару километров ближе к городу — защитников как раз оттеснили и территорию зачистили от возможных отставших.
Шольц документы просмотрел лишь вскользь; затем жестом отослал спецназовцев и так же молча направился к люку махолета. Его сразу направили в отсек, где находились Золотых и Коршунович.
— Прочли, коллега? — справился генерал Золотых.
— Прочел, — подтвердил Шольц. — Не могу сказать, что особенно удивлен. Наверное, мне стоит предоставить аналогичные отчеты моих агентов?
— Стоит, но не немедленно. Если можно вкратце: вас пытались убедить, что за ашгабатскими событиями стоит Россия?
— Именно так. Причем, как и в вашем случае метод убеждения моих агентов при более пристальном рассмотрении кажется достаточно искусственным.
— Н-да, — вздохнул Коршунович. — Схалтурил Варга…
— Это не Варга, я так полагаю, — уточнил Золотых. — Это его помощник, Сулим Ханмуратов. Темная лошадка…
— Думаю, он просто был весьма ограничен в сроках, — мягко вставил Шольц. — Но своего он все же добился, выгадал еще немного времени. Я часа три пытался выведать у собственного руководства: имеются ли у них какие-нибудь данные на этот счет?
— Вы поставили свое руководство в известность? — насторожился Золотых.
— Нет, — невозмутимо ответил Шольц. — Но принял меры, чтобы руководство узнало обо всем если… со мной что-либо произойдет в ближайшие сутки.
Золотых и Коршунович многозначительно переглянулись.
— То есть… Вы допускали, что все обстоит именно так, как вас пытаются убедить?
— Я обязан был учитывать и такой вариант развития событий.
— И тем не менее вы пришли к нам? Вы отважный человек, Шольц.
— Видите ли, господа… Если бы я действительно проведал об информации, которая не предназначалась для меня, десяток спецназовцев вряд ли сумели бы меня оборонить.
Золотых покачал головой.
— Ну и ну… Ладно.
Махолет, слегка качнувшись, взлетел.
Махолет, слегка качнувшись, взлетел. Золотых невольно схватился за край стола.
— Раз уж у нас такое сложилось взаимопонимание, буквально с полуслова… давайте решим, как нам вытаскивать Шерифа. Я так полагаю, никому не придет в голову посылать на город штурмовики…
— Мы прорабатывали вариант засылки агента в Багир, к этому самому Ахтамали Бахва, — сообщил Коршунович.
— И что? — заинтересовался Золотых.
— Есть проблема, — Коршунович неопределенно повел рукой. — Как, собственно, переправить агента за линию противостояния. Не сбрасывать же с махолета…
