Арчи думал, прикидывал, и не находил ответа.
Даже купание было не в радость.
Последние два дня Арчи откровенно бездельничал. Расмус не потревожил его ни разу; Ядвига всю пятницу безвылазно околачивалась на Хендываре, и Арчи был предоставлен самому себе.
Расмус не потревожил его ни разу; Ядвига всю пятницу безвылазно околачивалась на Хендываре, и Арчи был предоставлен самому себе. Он шатался по территории «Чирс», сопровождаемый угрюмыми взглядами внешней охраны. Взглядами — и только, поскольку никто не отваживался сказать ему хоть слово. Но с другой стороны Арчи сознательно не совался к самому периметру, зная, что охране это заведомо не по нраву. И к боксам не лез, где имелась своя охрана. Пруд, туевая роща, плац, дорожка перед жилыми корпусами — вот и все доступное пространство. Ну, кусок антенного поля еще, свободный от селектоидов, тот, что прилегал почти к самой роще.
База эти дни жила переменным ритмом: то вдруг приезжали откуда-то грузовые экипажи под кунгами, и у лабораторий их не то разгружали, не то наоборот, загружали. То вдруг все затихало, и кроме охранников живой души вне зданий не оставалось. То вдруг, словно муравьи из нор, откуда-то выныривало человек тридцать из обслуги, открывали зевы служебные боксы за главным корпусом, местные экипажи, включая джипы, начинали маневрировать на дорожках, а потом уносились куда-то в сторону Верхнего Багира. И вновь все затихало. Потом экипажи возвращались, и все повторялось в обратном порядке. Суета, закрывание боксов, обслуга рассасывается — и «Чирс» опять кажется вымершей.
После обеда Арчи подумал: а не залечь ли в своей клетушке? Там хоть кондиционер есть. Впрочем, к местной жаре Арчи неожиданно быстро привык. А если периодически окунаться в воду — так вообще чувствуешь себя нормально.
В общем, занятый этими раздумьями Арчи оккупировал пустую курилку. Слушал вкрадчивый шорох туй и под этот расслабляющий аккомпанемент мысли о клетушке постепенно оставляли его. Он в очередной раз пытался вообразить какой знак могут организовать ему коллеги-вэ-эровцы, как вдруг заметил довольно странную парочку на дорожке перед головным корпусом.
Впереди шел маленький взъерошенный аморф; даже невысокому Арчи он едва достал бы до пояса. Аморф являл собой классический образ кабинетного ученого: мешковатые брюки, пузырящиеся на коленях, скверно отглаженная рубашка с мятым воротом, нарочитый налет неряшливости на всей внешности, общая рассеянность и взгляд, по которому ясно, что мысли хозяина витают где-то в эмпиреях.
Вторым вышагивал худой и высокий дог; он был минимум втрое выше аморфа. Этот соблюдал аккуратность во всем, от прически до одежды.
Несмотря на разницу в росте, аморф то и дело останавливался и поджидал отстающего дога. При этом он что-то негромко втолковывал ему скрипучим тенорком; дог записывал сказанное на портативный селектоид-компьютер, потому так медленно и шел.
Арчи напряг слух и сжался в комок, жалея, что нет возможности стать невидимым.
Он мало что понял из услышанного. Аморф явно был научником-генетиком. Термины «оперон», «экзон», «интрон» то и дело доносились до Арчи, а однажды он совершенно отчетливо услышал слово «нуклеотиды».
Он прекрасно помнил все, что сказал на одном из первых совещаний Саймон Варга. Что здесь намерены вырастить несколько матриц-волков, а затем клонировать их. Пока в распоряжении Варги не окажется достаточное количество солдат. А что это за солдаты — легко можно догадаться.
И еще у Арчи возникло серьезное подозрение, что малыш-аморф был мозговым центром базы «Чирс». Возможно, он здесь не единственный ученый-генетик. Но явно один из ведущих.
Сам собой стал складываться безумный план — устранить аморфа; устранить остальных генетиков… Без специалистов Варга окажется подобен змее без жала. Никто не поможет ему в таком тонком деле как клонирование, если специалистов «Чирс» вывести из строя.
Но поддаваться пустым мечтам было глупо. Конечно же, ученые охраняются. Вот этот долговязый… Хоть и дог, а вполне может оказаться телохранителем. Да и где-нибудь в сторонке с большой вероятностью может найтись мрачный головорез с иглометом, а то и со скорострельным пулевиком. И потом — а выдюжишь ли ты, Арчибальд Рене де Шертарини несколько фитилей кряду? Один-два — еще туда сюда. А если ученых группа? Да и как проникнуть в их лаборатории — Арчи к ним даже близко не подпускают. А лаборатории, надо полагать, это четыре дальних купола.
— Господин Шадули! — позвали аморфа от входа административного корпуса. — На связи господин Варга, он желает немедленно переговорить с вами!
Аморф сердито взмахнул рукой, сказал что-то своему спутнику-догу, и обреченно направился к корпусу. Звавший его охранник предупредительно распахнул дверь перед ним.
«Шадули, — повторил в уме Арчи. — Шадули.»
Эта фамилия крепко впечаталась ему в память.
* * *
Сулим Ханмуратов взглянул в холодные глаза шефа.
Надо сказать, холода в глазах шефа за последние несколько дней прибавилось, и прибавилось изрядно. Если шеф «Чирс» был просто хозяином у себя на территории, с которым можно было при случае и позубоскалить, и перекинуться шуточкой, то президент Туркменистана вызывал подспудное желание сделаться официальным, оттопыривать локти и щелкать каблуками. Шутить в его присутствии уже не хотелось. Даже сама мысль о шутках казалась дикой и совершенно невозможной.
Сулим всегда знал, что власть меняет людей, и чем больше власть, тем заметнее перемены. Но ему казалось, что Саймон Варга и так обладает достаточной властью, чтобы меняться от факта какого-то там президентства.
И тем не менее. За одну ночь его шеф стал другим. Совершенно другим. За одну-единственную ночь — ночь Ашгабатского переворота.
— Ну-у? — протянул Варга, пристально глядя на своего министра обороны и безопасности.
Министров обороны не существовало ни в одном государстве Земли. До недавнего времени. Теперь один существовал — в Туркменистане.
— Мне кажется, — осторожно прокомментировал Сулим, — на этот раз они не шутят. Если не определить нашу точку зрения и не обсудить сроки и условия обмена — они на самом деле начнут десантную операцию.
— Почему ты так решил? — поинтересовался Варга.
Сулим чувствовал, что шеф ему верит. Просто хочет оценить его выводы.
— Туран, — коротко пояснил Ханмуратов. — Все дело в нем. Большая троица надеется захватить волчьи секреты и воспользоваться ими по своему разумению. Скорее всего в это вмешается еще и Балтия, но лишь настолько, насколько ее допустит основная тройка. Европе, России и Сибири незачем делиться мощью с набирающим силу Тураном. Им не нужен четвертый титан на континенте.
— На материке, — сварливо поправил Варга, на миг став похожим на прежнего Варгу, того, который мог и поворчать, и посмеяться соленой шуточке.
— В общем, в Евразии, — уточнил Сулим.
— А Японокитай? — спросил Варга с живейшим интересом. — А Индия?
— Японокитай неизбежно будет рваться в долю, но его вежливо отошьют, так же как и Туран, — предположил Сулим. — А что до Индии… Не смотрится она пока рядом с Тураном и Японокитаем. Калибр жидковат. Кстати, наше перемещение — ну, и перемещение волков, разумеется — из Алзамая в Туркмению сыграло на руку большой тройке.
Мы ушли из сферы реальной досягаемости Японокитая, и тем самым практически обрекли его на роль стороннего наблюдателя.
— Зато мы и волки влезли прямиком в сферу досягаемости Турана. На самую его границу. В сферу такой реальной досягаемости, что реальнее просто некуда.
