Коршунович покачал головой:
— Растет, шельма… Теперь, поди, козырять ему придется…
Несмотря на активное участие в международной операции «Карусель» Вениамин Коршунович по-прежнему оставался всего лишь майором; внезапное исчезновение главного агента России ставило жирный крест на поощрении всех задействованных вэ-эровцев.
К тому же, операция еще далеко не закончилась.
К тому же, операция еще далеко не закончилась.
— В Сибири откровенный праздник, — продолжал рассказывать Лутченко. — Победу над волками отметили с большой помпой, там у них сплошные фейерверки и народные гуляния. Ну, и раздача слонов, то бишь званий и наград, понятно. Думаю, это все нарочитая туфта.
Коршунович едва заметно скривился:
— Не скажи, Виталий… Туфта туфтой, но политики на этом однозначно наварятся.
— Сибирские — да, — согласился Лутченко. — А наши?
— А наши — выжидают. И пока не определится судьба Шерифа, хрен нам награды и хрен нам покой.
— Вениамин Палыч, — подал голос Баграт. — Надо проситься к Золотых. В экологи. Или в пожарники. Много мы отсюда, из кабинетов, не разнюхаем. Неделя прошла, пора бы…
— Спасибо, — буркнул Коршунович. — А то я не знаю.
Баграт ничуть не обиделся. Такие уж отношения сложились в отделе майора Коршуновича, которого сотрудники за глаза иногда величали «Батей». Все знали, что Батя иной раз может и наорать, и разнести так, что мало не покажется, но только среди своих. При начальстве и посторонних Коршунович стоял за подчиненных ребят стеной. И попасть к нему в отдел было невероятно трудно; да и приживались далеко не все.
— Значит, так. Лутченко: готовь запрос вэ-эр Сибири и штабу альянса на представительство в зоне «Карусели». Баграт: садись на шею аналитикам и умри, но выдави из них несколько моделей произошедшего. Три-пять. Меня они все завтраками кормят, а тебя, надеюсь, не посмеют.
Баграт довольно ухмыльнулся. Выдавливать он умел. Особенно из аналитиков — Шабанеева и его группы.
— Свирский: ты как всегда завхозом. Опять что-нибудь упустишь или забудешь — шкуру спущу. Сурнин: отбери четверку полевиков. И врачей, тоже полевых. Да, и Шпаковский со своей группой чтобы были готовы по полной.
Коршунович ненадолго прервался.
— Кто с европейцами работал? И с Балтией?
— Да Шабанеев и работал, — подсказал Лутченко. — А также с туранцами, Халифатом и Японокитаем.
— Надо же, — удивился Коршунович. — И когда успевал все?
— Ваня у нас реактивный, — объяснил Баграт. — Дашь ему пинка, он мигом все что полагается исполнит, и по инерции — еще чего-нибудь в придачу.
— Вот и пинай его. Заодно узнаешь Балтия решилась-таки рассекретить свою программу или нет.
— Вряд ли, Вениамин Палыч. Прибалты — известные конспираторы. И сами не расколют, и другим не дадут.
— Посмотрим. Мозги у них, надеюсь, все же в наличии. К тому же, они уже дали сибирякам один ценный совет.
— Какой? — спросил Баграт, но оживились все присутствующие.
— Сканировать зону операции не только средствами биолокации, но и радиолокации тоже.
— Ух ты! — восхитился Сурнин. — Так это же практически снимает вопрос волчьего камуфляжа!
— Кто знает… Если камуфляж их построен на работе со светом, радиоволны он отражать тоже не будет. Радиоволна — тот же свет, только другой длины.
Коршунович помолчал, потом поднял на Лутченко тяжкий руководящий взгляд:
— И вот еще что, Виталий: устрой-ка мне прямую линию с Шольцем.
Прямо сейчас. Он, надеюсь, еще не полковник?
— Вроде нет, Вениамин Палыч. Шольц всегда с начальством на ножах был. Только за профессионализм его и держат. Прям, как вас…
— Но-но, — одернул шеф Виталия Лутченко. — Нечего мне начальство бочку катить, каким бы оно ни было. Субординация, и все такое.
— Есть, не катить, шеф! — бодро отозвался Лутченко и взялся за мобильник.
Связисты ответили почти сразу.
— Гордеев? Закрытый канал с вэ-эр Европы, с майором Шольцем! Коршунович заказывает. В малый зал… Ага.
— По коням, хлопцы, — скомандовал Коршунович, вставая. — Если все получится, завтра снова будем в Сибири.
Кресло его тоненько и жалобно пискнуло.
— Черт! — сказал Коршунович с досадой. — Велите Валентине, чтоб всю мебель покормила! А то я вечно забываю…
* * *
Когда Рихард Вапшис вошел в номер, Юрий Цицаркин валялся на кровати и тупо глядел на телеэкран. Разумеется, он и не подумал снимать кроссовки и сейчас являл любому гостю две рифленые замысловатым узором подошвы. На возвращение напарника он отреагировал еле заметным поворотом головы и вялым: «Ну, что?»
Рихард опустился в кресло и состроил неопределенную гримасу.
— А шут его разберет! Выложил все, что знал. Меня выслушали, и велели убираться.
— Погонят нас, вот увидишь. Десять дней мурыжат, а сдвигов никаких, — мрачно предположил Цицаркин.
— Было б за что, — вздохнул Рихард.
— Эти изобретут. Мы ж, считай, в плен сдались. Потенциальному сопернику.
— По приказу сверху, между прочим!
— Ну и что? Думаешь, наших кабинетных крысят это остановит?
Рихард вздохнул.
— Думаю, нет.
— Вот в том-то и дело.
Некоторое время слышно было только бормотание телевизора. Шел репортаж из Сибири, как раз о разгроме волчьей базы.
— А Сибирь празднует, — фыркнул Цицаркин, — словно и вправду волков извели.
— Ну, это для отвода глаз, — убежденно сказал Рихард. — Ты ж видел, сколько народу там толклось. Вряд ли всех из тайги вывели.
— Видел. Черт, спина чешется, сил нет.
После событий в сибирской тайге оба агента Балтии отделались лишь легкими ожогами, которые им поспешили заживить. На совесть. А после искусственной регенерации новая кожа всегда нестерпимо чешется.
— А ты об косячок, — посоветовал Рихард с легкой ухмылкой. — Как корова.
— Вставать лениво… — пробормотал Цицаркин. — Слушай, Рихард, а чем ты займешься, если выпхнут на пенсию?
Тот пожал узкими, как у всех догов, плечами:
— Не знаю. Думаешь, выпхнут?
— Ну, если по совести разобраться, операцию мы не провалили… Да и сколько материалу привезли. Не за что нас шпынять, просто не за что. Если честно, будет светить досрочная пенсия — уйду. Открою биомастерскую в Хельсинки. Или хотя бы в Риге… Экипажи лечить стану… Ну их, эти разборки на высшем уровне.
— А меня тренер все зовет… — грустно сообщил Рихард. — Говорит, что во мне пропадает выдающийся баскетболист.
— А меня тренер все зовет… — грустно сообщил Рихард. — Говорит, что во мне пропадает выдающийся баскетболист.
— Так уж и выдающийся! — усомнился Цицаркин.
— Это ж не я говорю, — вздохнул Рихард. — Это тренер. А я скромен и застенчив.
И, после короткой паузы, оба балтийца хором, чуть нараспев, протянули:
— Как береза!
И довольно заржали.
Смех их прервался громким стуком в дверь.
— Sisaeaen! — сказал Цицаркин официальным тоном.
Вошли сразу двое. Посол и шеф местной резидентуры.
Рихард и Цицаркин мгновенно вскочили.
— Господа! — объявил посол по-балтийски, — Родина снова нуждается в ваших услугах.
И сделал приглашающий жест второму гостю, как бы передавая слово.
— Вы остаетесь в деле, — прокашлявшись, сообщил резидент. — Через час совещание и инструктаж. Постарайтесь быть максимально готовыми.
Цицаркин и Рихард переглянулись. Вот этого никто из них не ожидал.
— Арест с вас снимается. Совещание в зеленом холле. Поздравляю, — резидент сухо закруглился и выжидательно уставился на посла.
