— Верно, — согласился Сулим. — Но если сравнивать: кто по-вашему решительнее бы действовал в удобный момент, Японокитай или Туран?
Варга размышлял недолго.
— Очевидно — Японокитай, — сказал он.
— Вот именно, — Сулим прищелкнул пальцами. — Опасность для тройки не исчезла, но заметно уменьшилась.
— Ты прав, — кивнул Варга. — Я над этим просто не думал. Некогда, чтоб его… Ну, ладно, мы отвлеклись. Дальше?
— А дальше, — Сулим развел руками. — Что доносят с южных границ? Туран накапливает резервы для вероятного броска к Ашгабату. Тройке это, безусловно, известно. И учтите, Турану до Ашгабата — рукой подать. А северянам — тащиться сутки через пустыню. Пока они ее пересекут, Туран сто раз успеет все ценное упрятать на своей территории, а вторгаться в Туран — это далеко не то же самое, что вторгаться в мятежную Туркмению…
— Побольше уважения к Туркмении, господин министр, — заметил Варга с ехидцей. — Где, черт тебя побери, патриотизм?
Сулим лишь вздохнул.
— Но ты, пожалуй, и тут прав. Нельзя больше тянуть. Вышло время на бирюльки. Россия кипит, Сибирь скрежещет зубами, а Европа на заднем плане партнеров своих науськивает. Теперь давай обсудим вот что: нужен нам этот обмен или нет?
— Безусловно, нужен, — сказал Сулим убежденно. — Обосновываю. Первое, и, как мне кажется, главное. Очередной выигрыш времени. Обмен отодвинет вторжение минимум на сутки.
— Суток нам не хватит. Расмус говорил, что они управятся за трое-четверо. Сутки прошли, плюс выигранные сутки от обмена, плюс несколько часов… Мало.
— Но это все равно лучше, чем вторжение через несколько часов.
— Логично. Ладно, продолжай.
— Второе. У меня такое впечатление, что волки нами недовольны…
— У тебя верное впечатление, — невозмутимо подтвердил Варга.
— Обмен их пленного товарища на тучу разнообразных агентов позволит нам выгоднее выглядеть в их глазах. Дескать, вот, вашего единственного раненого мы разменяли на полтора десятка иностранных шпионов. Цените.
— Отношения это не поправит, — заметил Варга с легкой, словно бы, грустью.
— Но несколько очков выигрыша — даст. А очки за плечами не носить…
— Резонно. Что еще?
— Это плюсы. Теперь минусы, кажущиеся и мнимые. Выданные агенты, безусловно, многое своим хозяевам расскажут. Вряд ли это нам на пользу. Но если как следует задуматься — а много ли они видели? Много ли знают? Сущие крохи. Кроме того, тут можно сыграть в очень веселую и перспективную игру. Обеспечить разменных пленников убедительной дезой. Причем, очень удачно, что они представляют разные страны. Дезу можно сочинить для каждого свою, причем таким образом, чтобы большую тройку окончательно запутать. И если все это проделать достаточно виртуозно, то мы сможем выиграть даже не сутки, а больше — двое-трое суток.
Варга покачал головой:
— А успеем? Сколько до обмена осталось?
— Обмен можно назначить на утро.
Варга покачал головой:
— А успеем? Сколько до обмена осталось?
— Обмен можно назначить на утро.
— Рискованно.
— Тогда на ночь. На полночь, скажем.
— А согласятся?
— Не знаю.
— Тогда можем не успеть.
— Постараемся, — Сулим пожал плечами. — Что еще остается? Тем более, у меня есть кое-какие на этот счет мысли.
— Кто тебе нужен для работы? Кстати, я тоже поучаствую.
— Аналитический отдел в полном составе. Ну, и ваш советник по внешней политике со всем ворохом документов и толпой помощников.
Варга уже вызывал референта, которого незадолго до разговора с Сулимом бесцеремонно выгнал из кабинета.
Шел шестой час вечера четвертого дня после переворота.
* * *
— Арсений!
Арчи вздрогнул и поднял голову.
Звала Ядвига.
Арчи напрягся, пытаясь вспомнить, когда последний раз волчица произносила его имя, и вспомнить не смог. Ее обращение обычно было безличным. Словно слова ее предназначались кому-то другому… только похожему на Арчи.
Он так и просидел в курилке до момента, когда жара стала ощутимо спадать.
— Что? — отозвался Арчи. — Купаться?
Ядвига кивнула, тряхнув недлинной прической. Со вздохом — наигранным, впрочем, искупаться хотелось — Арчи встал на ноги и потянулся к застежкам форменной рубашки.
— Не в пруду, — остановила его Ядвига. — Есть место поинтереснее…
Арчи вопросительно воззрился на нее.
— А где? — поинтересовался он. — Неужели в арыке? Или в пожарном бассейне?
— В арыке пусть верблюды купаются, — Ядвига брезгливо поморщилась. — В этой-то мути…
— Согласен, — поспешил поддакнуть Арчи.
— А в бассейне — неинтересно. Пойдем. Такое место покажу, у-у-у…
Арчи заинтересовался. Что еще за место?
— Только кепочку не забудь, — посоветовал Ядвига. — А то идти далеко.
У Арчи всполохнутой птицей затрепетало сердце в груди.
Идти. Далеко. Неужели, за пределы базы? Откуда можно сбежать? Или волчица не только его приглашает, а, например, еще и Архипу?
— Только ты должен дать мне слово. Дашь?
— Какое? — сонно спросил Арчи, тщетно пытаясь унять сердцебиение.
Ядвига вдруг остановилась, взяла его за плечи и взглянула прямо в глаза. Глаза ее были, Арчи так показалось, глубже неба и больше моря.
— Ты не будешь пытаться удрать. Даже если предоставится такая возможность.
Непонятно почему, но Арчи враз успокоился. Даже сердце еще пару раз учащенно тюкнулось, и угомонилось. Вошло в обычный размеренный ритм.
— Сбежать? А зачем?
Ядвига пожала плечами.
— А ты мне поверишь?
— Поверю.
— Почему? — изумился Арчи.
— Не знаю.
— Обещаю, — не задумываясь сказал Арчи.
— Не стану я удирать.
Ядвига без слов чмокнула его в щеку.
И Арчи вдруг стало нестерпимо противно. Не от поцелуя, нет — поцелуй как раз ему очень понравился. Ему стало противно от самого себя.
Потому что Арчибальд Рене де Шертарини, разведчик Российской Федерации, твердо знал: пытаться сбежать он не будет. Он просто сбежит. Любой ценой. Оглушит Ядвигу, обманет, ошеломит…
И именно от этого хотелось выть по-волчьи. Потому что вести себя иначе разведчик не мог. Настоящий разведчик, профессионал. Профессионалы обязаны пользоваться неожиданностями. Даже если такой же жесткий профессионал неизвестно почему решил положиться на слово, которое легко произнести и еще легче нарушить.
Но Арчи смолчал. Все-таки смолчал. И покорно пошел за Ядвигой к главным воротам базы.
С волчицей его выпустили безропотно, не спросили ни пропуска, ни пароля, хотя сотрудники «Чирс» без этого миновать пропускной пункт не могли, Арчи видел.
Мельком взглянув в тонированное стекло караулки, Арчи увидел мрачного, насупленного ньюфаундленда рядом с сияющей, похожей на ретривера девушкой.
«Так, — сказал себе Арчи. — Спокойно. Только спокойно. Главное — чтобы она ничего не заподозрила. Не заподозрила, какой ты гад, де Шертарини. Какая ты подлая и лицемерная сволочь.»
«Разведчик не может быть ни подлым, ни лицемерным, — прозвучал внутри голос, знакомый до последней интонации. Голос нынешнего шефа, Вениамина Коршуновича. — Он может лишь выполнить или не выполнить задание. Остальное — частности, о которых никто не спросит. И о которых никто никогда не вспомнит.»
Никто. Кроме собственной совести.
— Нам туда, — сказала Ядвига и указала рукой на гряду, что заполонила юг, отгораживая Туркмению от Турана.
На ущелье, у устья которого высаживал волков орбитальный модуль.
— Только я на площадку забегу, — предупредила Ядвига.
