Генрих украдкой взглянул на лохматенького отпрыска — тот, совершенно не проявляя интереса к беседе взрослых, снова возился у воды.
— Скажите… Ваш муж звонил вчера в Москву?
— Куда-то звонил, — пожала плечами женщина. — Я не знаю.
— А записку он находил какую-нибудь?
— Не он.
Я.
— А где она?
Женщина удивленно поглядела на Генриха.
— Записка? В доме, на столе.
— Вы не могли бы показать ее мне?
Несколько секунд женщина колебалась; потом подалась назад и затворила калитку. Генрих принялся ждать. Недолго, к счастью, спустя минуту калитка снова отворилась и женщина опасливо подала ему клочок писчего пластика. Клочок когда-то явно был свернут в трубочку, а потом разглажен. Текст полностью соответствовал записи, которую Генрих прослушал утром. Ничего нового.
— А! — рядом неожиданно проявился щен; Генрих едва не вздрогнул. А в следующий миг рассердился на себя: утратил бдительность.
— Бумазка из подводной лодки! — сообщил щен жизнерадостно.
«Подводная лодка в пустынях Туркмении… — с отчаянием подумал Генрих. — Сколько же я до истины докапываться буду?»
Впрочем, все оказалось не так уж и сложно. Щен охотно продемонстрировал «подводную лодку» — оранжевую капсулу из дешевого столового набора, не то перечницу, не то солонку. В общем, эдакий полый цилиндрик. Скорее всего, пацан нашел его в арыке несколько дней назад. Записку в конечном итоге притащил в дом, где она некоторое время провалялась незамеченной, а с цилиндриком, скорее всего, вволю наигрался. Собственно, это было все. Почувствовав, что здесь больше ничего путного выудить не удастся, Генрих испросил разрешения оставить записку у себя, попрощался с женщиной, тут же канувшей в дворовую тень, потрепал по загривку щена и снова обратился в памяти к плану Багира.
До почты он шел минут десять; у местных вызывал лишь вежливое любопытство. Ничем похожим на шпиономанию в Багире и не пахло. Впрочем, этому можно было только порадоваться.
У самого входа на почту Генрих столкнулся с тем, кого искал. Не требовались навыки физиономиста, чтобы признать в этом седеющем великане человека с показанной Чеботаревым фотографии.
— День добрый, уважаемый! — Генрих вторично за сегодня приподнял панаму в приветствии. — Уж не вы ли будете Ахтамали Бахва?
— Я… — протянул кавказ, настороженно разглядывая Генриха. Генрих беззаботно улыбался. — А что?
— Вы звонили вчера вечером кое-куда, — пояснил Генрих. — Я оттуда. У меня есть несколько вопросов.
— А-а! — обрадовался Ахтамали. — Вы честные люди, господа, рад это сообщить! Почта только открылась, стрельба какая-то с самого утра, а я счет проверил — как есть, две тысячи российских, хоть вашими бери, хоть по курсу в манатах…
Генрих как раз хотел попросить, чтобы воодушевленный нехитрым стукаческим призом абориген не так шумел, но тут шум накатил из-за перекрестка. Легковой экипаж породы «Кама» неторопливо разворачивался перед универмагом; из дверей универмага с воплями выскочил некто эрделеобразный в яркой спортивной паре — шорты и футболка с верблюдами. Похоже, «Каму» у него в данный момент угоняли. Мелькнув перед почтой, экипаж помчался по шоссе; следом, отставая все больше и больше, во весь опор несся пострадавший хозяин и неистово вопил: «Полиция! Полиция!» На него таращились мигом повылазившие из каждой щели аборигены, причем практически во всех взглядах естественное сочувствие зевак мешалось со злорадством селян, не имеющих такой роскоши, как собственный легковой экипаж.
— Ну, ты посмотри! — всплеснул руками Ахтамали. — Среди бела дня! Во, дают!
А Генрих стоял и думал — показалось ему или нет?
Показалось? Или нет?
В угнанной «Каме» сидело двое, причем за пестиками, вроде бы, нюф.
— Среди бела дня! Во, дают!
А Генрих стоял и думал — показалось ему или нет?
Показалось? Или нет?
В угнанной «Каме» сидело двое, причем за пестиками, вроде бы, нюф. В какой-то несусветной шляпе, надвинутой на самые глаза.
Нет, скорее всего показалось. Слишком уж невероятное это было бы совпадение.
Впрочем, номер угнанной «Камы» Генрих на всякий случай запомнил, да и с разнесчастным хозяином решил переговорить. Но — чуть позже. А пока стоит окончательно разобраться с кавказом.
И Генрих решительно взялся за него. Не позволяя блуждать словесами в стороне от интересующей темы и одновременно не выпуская из поля зрения незадачливого биомобилиста в паре с нарисованными верблюдами.
Выяснилось вот что: сынуля этого Ахтамали вечно запускал в арыке разнообразные кораблики. Пару дней назад он действительно выловил в арыке оранжевый цилиндрик с запиской внутри. Записка малыша, ясное дело, заинтересовала мало, но, к счастью, ее он не выбросил, а либо в карман сунул, либо просто принес в дом и где-нибудь оставил. В субботу днем жена занималась уборкой и выгребла эту записку из-под дивана. Вечером на нее наткнулся сам Ахтамали, позвонил; ему пообещали денег. Насчет денег не соврали, за что большое спасибо, а больше Ахтамали ничего не знает: ни откуда в арыке у его дома взялся этот цилиндрик, ни где такие в ходу. Если еще записки встретятся — Ахтамали тут же позвонит, ибо кому помешают лишние пару тысяч российских? Никому, особенно простому рабочему фактории…
Генрих поблагодарил и раскланялся. Тем более, что обворованный биолюбитель как раз навострился к почте — видать, решил звонить в полицию.
В ближайшие несколько минут Генрих выяснил, что:
в вороватой парочке мужчина действительно был нюфом;
несколько минут назад нюф пытался позвонить в Москву, сначала с почты, потом от директора универмага;
у вышеупомянутого директора вышеупомянутая парочка, угрожая иглометом, отобрала телефон-мобилу;
арык протекает таким образом, что странный оранжевый цилиндрик мог быть принесен с загадочного образования в нескольких километрах от Багиров, которое местные считают секретной базой;
на площади перед универмагом стоит еще один экипаж, который просто грех не угнать, пользуясь поднявшейся суматохой.
В общем, жители Багира вторично проводили взглядом набирающий скорость экипаж; второй незадачливый биолюбитель — пожилой туркмен с какой-то из окрестных ферм — с проклятиями побежал по асфальту. Сначала вослед за своей похищенной собственностью, а потом — к почте, звонить в полицию, а неожиданно развеселившийся Генрих все пытался разогнать провонявший навозом пикап до пристойной скорости. Пикап не разгонялся.
Так он и дотянул до Ашгабата — хохоча от внезапного веселья и ругаясь на древний экипаж.
«Каму» он догнал у ближайшего полицейского поста на перекрестке Героглы и Сатпаева. У самого указателя-стрелки с надписью «Бикрава». Угнанный экипаж был пуст, рядом суетились подростки в полицейской форме (взрослые, вероятно, находились на линии противостояния, среди защитников Ашгабата). Трое новоиспеченных полицейских без признаков сознания валялись на мостовой; присмотревшись Генрих даже различил торчащую из щеки ближайшего паренька иглу.
«Полицейские», все как один вытаращив глаза, смотрели на подъехавший пикап, а потом разом принялись хвататься кто за что: кто за оружие, кто за переговорник… Пришлось даже слегка поиграть с этими юнцами в шпионов: вываливаться из пикапа, перекатом уходить в сторону, для острастки пальнуть из игломета разок, прыгнуть через ближайший забор, задействовать волчий камуфляж и тут же прыгать обратно, и вдобавок глядеть, как большинство из «полицейских» рассыпается цепью, полагая, что он сейчас будет прорываться в ближайший двор.
В общем, с этой игрушечной проблемой Генрих справился шутя. Осталась другая. Главная. Где искать Шерифа и его бойкую напарницу?
