Фрелаф принял их один. Даже без охраны. Храбрость показывал. Или доверие?
— Доволен, Гудым? — буркнул посадник. — Замутил мне дружину? Суду моему не поверил!
— Ты нурман, — сказал полоцкий сотник.
— Когда я вас, варягов, обижал? — сердито спросил посадник.
— Ты — нет, — спокойно ответил Гудым. — А нурманы твои на землях моего князя безобразничают.
— Это где же?
— Да хоть под Витебском.
— Это мои земли! — сердито возразил Фрелаф. Гудым пожал плечами.
— Не мне с тобой спорить, — сказал он. — Я своему князю служу. Для меня это земли Полоцка.
— Может, и Смоленск уже не мой?
— Смоленск твой, — признал Гудым.
— Ну, успокоил! — буркнул посадник. Снаружи раздался звучный шлепок. Затем — хохот стражи.
Фрелаф поморщился. Взял с пояса короткий метательный нож с кольцом вместо рукояти, повертел в руке…
— Слушай меня, Гудым! — произнес посадник негромко и веско.
— Даю тебе сроку до завтрашнего вечера. Лед с реки сошел. Садись в свою лодью и убирайся в Полоцк. Хватит тебе моих лучших дружинников друг на друга натравливать! И этих, — жест в сторону Духарева и Устаха, — с собой забери. Родичи Хайнара, что у меня в дружине, их все равно живыми не оставят.
— Сдается мне, ты за своих гридней беспокоишься, а не за моих братьев, — заметил Гудым.
— Я тебе волю свою сказал, — отрезал посадник. — Теперь идите. А ты, — острие метательного ножа обратилось к Духареву. — Ты останься.
Трое варягов вышли. Посадников отрок закрыл за ними двери, а сам остался снаружи.
Духарев ждал. Посадник играл ножом, не поднимая глаз. Молчание затянулось, Серега не решался нарушить его первым.
— Есть у меня к тебе просьба, варяг, — наконец произнес посадник.
Голос его прозвучал неожиданно мягко и как бы с натугой. Совсем не так он разговаривал с Гудымом.
— Ты вправе мне отказать, поскольку просьба эта не принесет тебе выгоды. — Фрелаф еще немного помолчал, потом продолжил: — И скажу тебе прямо: будь ты нурман, я не стал бы тебя об этом просить… — Он опять замолчал.
Духарев ждал.
— Мятлик отдал тебе зброю и доспех Хайнара, — после паузы проговорил Фрелаф. — Откажись от них.
— Почему? — Духарев смотрел прямо в глаза посадника. Он хотел, чтобы Фрелаф понял: это не дерзость, а просто желание узнать причину.
— Хайнар был моим сотником, — сказал посадник. — Я любил его, варяг, и хочу, чтобы его предали огню в его собственном облачении и с его собственным мечом. Что скажешь?
— Согласен, — лаконично ответил Духарев. У него была собственная броня и собственный меч. И не было ни малейшего желания ссориться с могущественным правителем Смоленска.
— Благодарю тебя, варяг, — негромко произнес посадник. — Теперь можешь идти.
Варяги ждали Духарева во дворе. Молошные гридни, что несли стражу у дверей, поглядывали на них настороженно.
— Что он хотел? — спросил Устах, когда Серега вышел из терема. Духарев ответил.
— И что ты?
— Да пусть забирает! — Серега махнул рукой. — Не обеднеем!
— Ха! — Гудым хлопнул Духарева по спине. — Ты — варяг! Иди ко мне в дружину, Серегей!
— Устах? — Духарев повернулся к товарищу.
Тот шевельнул облитыми кольчужной сталью плечами:
— Я уже ответил: да.
— Я не один, — уточнил Сергей. — И своих здесь не оставлю.
— У меня большая лодья, — заметил Гудым. — Ты видел.
— Значит и для моего коня место найдется? — поинтересовался Духарев.
— Ты — варяг! — Гудым глядел на Серегу с явным удовольствием.
— Найдется?
— Я же сказал: у меня большая лодья!
— Что я должен делать? — спросил Духарев.
— Что? — полоцкий сотник, не понимая, поглядел на Серегу.
— Он — настоящий муж, но плохо знает обычаи, — с усмешкой пояснил Гудыму Устах. — Мы принесем клятву, Серегей, и разопьем братину, не смешивая крови. Если ты пожелаешь уйти — ты уйдешь. Но только во время мира. Верно, Гудым?
— А как же иначе? — удивился полочанин. — Мы все — варяги.
Уже когда они покинули кремль, Серега не выдержал и шепнул Устаху:
— Помнишь, я говорил тебе, что не поплыву в Киев? Ты, кажется, сомневался?
— Зачем, ты это говоришь? — спросил синеусый варяг, останавливаясь и глядя на Духарева с внезапным интересом.
— Да просто так, — сказал Серега и засмеялся.
— Да просто так, — сказал Серега и засмеялся. — Просто чтобы запомнилось.
Глава двадцать третья
СБОРЫ
В гостиницу Духарев вернулся только в полдень следующего дня. Поцеловал Сладу, спросил:
— Все в порядке?
— Да, все хорошо.
Никаких вопросов типа: где был, с кем, почему не ночевал дома уже на вторую ночь после свадьбы?
— Собирайся, Сладушка. Мы уходим.
Слада кивнула. Она не спрашивала, куда, и зачем. Муж скажет, если надо.
Сборы не заняли много времени. Немного одежды, сумка со снадобьями и лекарскими инструментами, свернутые, упакованные в вощеную ткань пергаменты, оставшиеся Сладе от отца. Она собралась быстрей, чем Духарев набил своим барахлом седельную сумку. Во второй сумке, упакованное с большим тщанием, хранилось оружие. Трофейная броня, колчан со стрелами. Лук он так и не купил. Не нашел на торжке ничего подходящего.
— Где Мыш?
— У Горазда. Сергей… — Слада запнулась.
— Да, моя хорошая?
— Не зови его с нами.
Духарев поглядел на нее очень внимательно, потом кивнул.
Комната Горазда была раз в десять просторней, чем та, в которой жили Сергей и Слада с Мышом.
Парнишка действительно был здесь. И еще Го?ломята, Трещок и третий, смоленский приказчик Горазда, с которым Сергей был не знаком. Ну и сам купец, конечно.
— Я не иду с вами в Киев, — с порога сказал Духарев. — Прости, Горазд!
— Не виновать себя, — прогудел купец, поднимаясь ему навстречу. — Я все знаю. Передай от меня добрые слова Роговолту. По зиме приходи за своей долей. Или я сам привезу… Коли жив буду.
Он замолчал, и Духарев тоже молчал.
— Ну че, Горазд, я пошел собираться? — проговорил в наступившей тишине Мыш.
Купец и Духарев одновременно посмотрели на мальчишку.
— Оставь его мне!
— Ты можешь остаться с Гораздом! — сказали они тоже одновременно и оба засмеялись.
— Но… — Мыш колебался. — Ты не берешь меня с собой, брат?
Духарев подошел к нему, наклонился, шепнул в самое ухо:
— Если ты сам хочешь, иди с ним, Момчил. Так правильно. Ты хочешь?
— Хочу… — смущенно проговорил парнишка. — Но… кто будет учить меня биться?
— Драй. Я попрошу его. — Сергей выпрямился и перевел взгляд на купца. — Я доверяю тебе своего брата. Горазд, — произнес он со значением.
— Не беспокойся, — пробасил тот. — Я сделаю из него доброго купца.
— Такого, как ты? — улыбнулся Духарев.
— Не такого толстого, — ухмыльнулся Горазд. «Как я мог ненавидеть этого человека?» — подумал Серега.
— Горазд! — это сказала Слада, которая все это время тихонько стояла у двери.
— Да, женщина?
— Позволь спросить?
— Спрашивай.
— Вы пойдете в Киев… И дальше?
— Может быть. Слада кивнула.
— Можно мне попрощаться с братом, Сергей?
— Ну конечно!
— Погоди! — сказал Горазд, и Духарев взглянул а него удивленно.
— Я не пил меда на вашей свадьбе, — усмехнулся купец.
— Так уж вышло, — смущенно проговорил Сергей. — Но мы еще выпьем с тобой и меда, и пива… Обещаю!
— Непременно, — кивнул купец. — Но это будет не скоро. А сейчас я хочу сделать свадебный подарок твоей жене. Ты позволишь?
Не дожидаясь ответа, он открыл один из коробов и достал оттуда холщовый мешочек.
— Подставь ладошки, молодица! — сказал он.
— Роди мужу столько красных сыновей, сколько здесь камушков!
И положил в руки Слады гранатовое ожерелье. То самое.
