Серега поглядел в указанном направлении, но никакого движения не заметил. О чем и сообщил.
— Ты б еще почесался сперва, а потом башку повернул, — недовольно бросил старик. — Бурундучок это был. А была б мышка, или ящерка, или змея — я б знал, что то ящерка, мышка иль змея. Хоть в траве не видно. Глаз на траву глядит, только траву и видит. А умное сердце воина видит, что под травой. Сердце слышит, когда выпь крикнула, а когда враг врагу выпьим криком знак подал. Или когда змея шуршит?ползет, а когда — чудин. Понял, репка?сурепка?
— Понять?то понял, — буркнул Духарев. — Да что толку? Вспомни, как ты меня оружие чувствовать учил. Пока на ту полянку не привел — все без толку. А понимать я тебя понимал прекрасно. Вот я иду. — Серега сделал несколько шагов, ставя ногу как учил варяг, стараясь не ступать, а притрагиваться к земле подошвами. На его взгляд, получалось совсем неплохо, но Рёрех скривился:
— По мертвой глине ходишь, а не по живой земле. Ох, показал бы я тебе, кабы не деревяшка моя… Хотя, погоди! Пошли!
Он прытко захромал по тропе. Духарев следом. Шагов через триста варяг показал: стой! На буковой ветке сидела тетерка. Рёрех осторожно снял горностая с плеча, поднял, показал ему птицу. Затем так же осторожно опустил зверька на землю. Мохнатое длинное тельце скрылось в траве, вынырнуло у соседнего дерева. Горностай стремительно взбежал по стволу, меховой струйкой протек по горизонтальной ветке, прыгнул, оттолкнувшись всеми четырьмя лапками… Тетерка оглушительно хлопнула крыльями, сорвалась… Поздно! Комок из бьющихся перьев и шелковистого меха рухнул в траву. Рёрех не спеша двинулся к месту падения. Когда он подошел, тетерка уже не трепыхалась. Горностай оторвал от ее горла окровавленную мордочку и победно заверещал. Хвастался.
— Ну? — спросил варяг. — Уразумел?
К сожалению, Сергей не мог ответить ему утвердительно.
Ничего, научится. Палкой, мечом и копьем он уже орудовал неплохо. Это и Рёрех признавал. И ножи кидал, и топорики, даже с обеих рук. Правда, при двойных бросках один, как правило, выходил «в молоко». Вогнать два топорика в столб так, чтобы между ними остался просвет шириной точно в ладонь, как это умел Рёрех, Сереге пока не светило. Значит, надо тренироваться.
Вечерами у Духарева теперь был дополнительный урок: изготовление разных приспособлений для отработки силы удара.
Значит, надо тренироваться.
Вечерами у Духарева теперь был дополнительный урок: изготовление разных приспособлений для отработки силы удара. В основном, грубых щитов, ростовых и поменьше. Щит подвешивался на глубоко врытый в землю столб. Иногда варяг головешкой малевал на щите контур человека и точно указывал, в какое место должно воткнуться копье.
Бились они и друг с другом. Серега натягивал толстую стеганую куртку и шлем, подбитый войлоком. Пользоваться щитом в поединке ему Рёрех обычно не разрешал, хотя сам всегда брал небольшой овальный щит. Впрочем, орудовать щитом, большим и малым, уводить, отражать удары, бить краем при необходимости Серега уже умел. Вообще, Рёрех Духарева хвалил: молодец, стараешься, растешь. Но в поединках со стариком Серега неизменно проигрывал. Если иногда Духареву и удавалось достать учителя, то лишь потому, что на протезе особо не попрыгаешь. А вот Сереге прыгать приходилось постоянно. А что бывает, когда человек интенсивно бегает и прыгает летним днем в зимнем прикиде?
Правильно! Семь потов с него сходит. И весь завязавшийся в сытой жизни жирок. И приобретается идеальная боевая форма.
В свое время Духарев восхитился, глянув на торс гридня, охранявшего торжковские ворота. Теперь у него самого торс был не хуже, если не лучше. И сальто крутануть он мог не только на «силовой» полянке, но и на обычной лужайке.
Тем не менее Серега понимал: до уровня настоящего воина, такого, как калека?варяг, ему еще учиться и учиться. А лето между тем уже заканчивалось.
Глава девятая
ПОСЕТИТЕЛИ
На жесткой старой шкуре были разложены рядком стрелы. Отдельно — Рёрехов лук со спущенной тетивой. Тот, что похуже.
— Натяни, — велел варяг.
Духарев упер один из концов в землю, ухватился, поднапрягся и набросил петлю. Перехватил за середину. Напряженный, лук даже стал как будто легче. Серега поднял его на вытянутой руке, зацепил тетиву, медленно оттянул к уху, чувствуя, как приятно, мощно твердеют мускулы, словно в них перетекает упругая сила лука. Напряг — подержал (тридцать медленных вдохов?выдохов) — отпустил плавно. Повторил то же, но уже с роговым кольцом на большом пальце правой и перчаткой на левой руке. Спустил тетиву, звонко щелкнувшую по толстой коже. Положил лук на шкуру. Руки не дрожали.
— Назови, — потребовал Рёрех, и Серега послушно перечислил части оружия:
— Рукоять, спинка, живот, плечи… Наставник кивнул. Взял с рогожки одну стрелу, с граненым узким наконечником.
— Бронебойная, — тут же сказал Духарев. — Против панциря, против доспеха пластинчатого, литого…
Варяг взял следующую, длинную, почти метровую, с наконечником острым и круглым…
— Бронебойная, против кольчужного плетения! — отбарабанил Духарев. — Наконечник черешковой крепки.
— Назови.
— Черешком крепят или прочно, на клей, или мягко, чтоб при тяге за древко древко выходило, а наконечник оставался в ране. Берестой обертывают для легкости полета.
— А эта бороздка — зачем?
— Для яда. Зазубрина же служит для затруднения вымания, — Духарев повторял слово в слово, память у него была хорошая.
— Зачем?
— Чтобы кровью яд не вымыло.
Рёрех взял следующую.
— Срез, — тут же доложил Духарев. — Против бездоспешного, против зверя, против лошади всадника, только лошадь бить — позор.
Именно так говорил варяг, и сейчас он удовлетворенно кивнул, отложил срез, стрелу с широким плоским наконечником, взял другую, двурогую, ту самую, какая была у него в самостреле, когда они с Духаревым в первый раз увидали друг друга.
— Охотничья, — сообщил Серега. — Для водоплавающей птицы…
Контрольная длилась почти час.
..
Контрольная длилась почти час. Варяг дотошно выспрашивал каждую детальку. Почему одна стрела короче, другая длиннее. Как подобрать перья для хвостовика, какой стрелой бить и куда. Для чего иные стрелы делают со свистулькой, как сделать стрелу зажигательную и такую, чтобы горела, обозначая свой полет. Потом опять вернулись к луку. Серега спускал пустую тетиву, имитируя выстрел на дальность, выстрел бесшумный, выстрел с упреждением сильного ветра…
Наставник был удовлетворен.
— Добро, — сказал он. — Завтра возьмем стрелы, что ты сам делал. Будем учиться, как их в дело пускать. — И добавил, понизив голос: — А сейчас замри и слушай.
Серега послушно замер… И буквально в то же мгновение отчетливо услышал дыхание. Двух… нет, трех человек. Примерно в двадцати шагах от них в темноте прятались какие?то люди. Серега в изумлении уставился на варяга. Тот медленно опустил и поднял веки.
Серега подумал, что они у костра — как на ладони. Но варяг ничего не предпринимал, поэтому Духарев тоже решил от действий воздержаться.
Прошло несколько минут. Засада безмолвствовала. То есть звуки оттуда доносились: вздохи, по?сапывание, скрип кожи, похрустывание, как будто стоящий человек перенес тяжесть с носка на пятку. Духарев даже удивился, насколько он теперь чуткий. Чуткий?то — чуткий, а подкравшихся прохлопал.
