Под навесом появилась новая компания. Человек десять, и тоже одни мужики. Возглавлял ее рослый, немного огрузневший мужчина со шрамом на лбу, коротко стриженными волосами и лопатообразной бородой. На поясе у него красовался не нож, как у большинства здешних, а настоящий меч с самоцветом на оголовье. Золотая цепь на шее в полкило весом, золотые браслеты. Местная крутизна, одним словом. Остальные перед ним явно лебезили. В одном из этих, лебезящих, Серега опознал знакомого: Голомяту. Голомята тоже узнал Духарева, помахал рукой.
Новая компания заняла целый стол, а через некоторое время от нее отделился парнишка, подошел к Духареву:
— Слышь, чужак, тебя Горазд зовет. Серега вопросительно поглядел на Мыша, а тот в свою очередь — на Чифаню. Чифаня же пожал тощими плечами: мол, иди или не иди — дело твое.
Духарев решил подойти. Хоть позвали его, мягко говоря, неуважительно, но Голомята обошелся с Духаревым по?человечески. Нехорошо после этого его хозяину отказывать.
Сергей остановился в паре шагов от стола, который был явно побогаче, чем тот, за которым он сидел. И блюдами, и напитками.
Горазд — густая борода, челка с проседью, плечи минимум на пятьдесят четвертый размер — повернулся к Духареву, но не поднялся, остался сидеть, упершись ладонями в широко расставленные колени. Шаровары у Горазда, похоже, были из натурального шелка, красные, того же цвета, что и камень в оголовье положенного на лавку меча. Золотая цепь грузно свисала с купцовой шеи. Мощная цепка — машину буксировать можно.
— Сам откуда? — спросил купец. Голос — бас. Сочный, глубокий.
— Издалека, — уклончиво ответил Духарев.
Сочный, глубокий.
— Издалека, — уклончиво ответил Духарев. Лицо у Горазда — жесткое, глаза темно?серые, цвета апрельской Невы. Серега мог их хорошо разглядеть, потому что посреди стола горела толстая белая свеча.
Купец молчал, и тусовка его тоже. Духарев чувствовал: для Горазда он — вещь. Сейчас вещь оценят и либо купят, либо отпихнут пинком, как перестоялый гриб. И все же была в купце некая привлекательность. Харизма. Серега осознал, что ходить под началом такого сильного человека ему было бы лестно.
— Что, побил тебя Скольдов оплечник? — произнес купец.
Духарев счел за лучшее промолчать.
— То?то, — удовлетворился его молчанием купец. — Служить ко мне пойдешь?
— А что делать? — спросил Духарев.
— Да все! — весело отвечал Горазд. — Что скажу — делать. Ты тута чужой, чего нам с тобой рядиться? Иди по?хорошему, зря обижать не стану. Не такой я хозяин! Хоть у кого спроси!
— Да, да! — оживились его шестерки. — Горазд — хорош! Горазд — добрый хозяин! Горазд…
— Без ряду не ходи! — пискнул появившийся сбоку Мыш.
— Кыш, землеройка! — добродушно проговорил Горазд.
— Не иди к нему в холопы, Серегей! — звонко крикнул Мыш. — Не иди!
— Да я в холопы и не собираюсь! — Духарев даже удивился. — Разве он меня в холопы зовет?
— А куда ж еще! — возмутился Мыш. — Служить без ряду — значит, в полные холопы! А?а?а! Да ты ж наших законов не разумеешь!
— Ну?ка уберите этого пискуна, — распорядился Горазд. — Да надавайте по шеям, чтоб в большой разговор не лез.
Однако команду купца его подручным выполнить не удалось. Духарев перехватил двоих сунувшихся, бить не стал: одного оттолкнул так, что тот впилился спиной в столб, второму захватил кисть на болевой.
— Уй?уй?уй! — завопил подручный, и на выручку ему сунулись сразу четверо.
— Ша! — рыкнул Горазд, и купцовы люди остановились, а тот, кому Духарев руку выкрутил, перестал орать, только морщился.
— Отпусти его, — приказал купец, и Духарев подчинился.
— Много себе позволяешь, чужак, — проворчал Горазд. — Захочу — так тебя возьму.
— Не возьмешь! — запальчиво выкрикнул Мыш. — Он брат мне!
— Не свисти! — усмехнулся Горазд. — Голомята! Чужак те че о брате говорил?
— Не?а! — потряс лохматой бородой Голомята.
— Не брат!
Это сказал подошедший Чифаня. «Предатель!» — подумал Духарев, но поторопился с выводами.
— Не родный брат, побратим! — продолжал Чифаня. — Я тому видок! Мыш по отчине — из княжьих людей, вольный. И Серегея ты под себя взять не сможешь, коли он против. А не то — пусть Скольд рассудит!
— Во! Пусть Скольд! — поддержал Чифаню Сычок. И встал рядом с Духаревым. За их спинами маленький Мыш совсем потерялся.
— Обойдемся без Скольда, — буркнул купец.
Серега видел: Горазд раздосадован. И еще он видел, что народ в «закусочной» притих: все внимательно слушают их спор. Купец глянул из?под насупленных бровей, потом скосил глаза на лежащий на лавке меч.
«Схватит — я ему врежу! — подумал Духарев. — И будь что будет!»
Горазд меч не тронул.
— Ладно, — проворчал он. — Припомнится.
Мыш потянул Серегу за рукав: пошли. Духарев зуб дал бы: не будь вокруг других людей, Горазд так просто не сдался бы. Показал бы силу.
— Нехорошо вышло, — сказал Чифаня, когда они вернулись за свой стол.
— Горазд на обиду памятливый.
— Да чего он тебе сделает! — запальчиво крикнул Мыш.
— Мне — ничего. А вам с Серегеем — может. Пошли спать, что ли?
Глава восьмая
В КОТОРОЙ СЕРЕГА ДУХАРЕВ РАЗМЫШЛЯЕТ О МИСТИЧЕСКОМ
В соломе шуршало, в стенах скреблось и поскрипывало. Зудели комары. Снаружи, где?то на реке, орали лягушки. Ночь. Летняя ночь. Обычная летняя ночь. Только вот Серега отчетливо помнил, что его предыдущая ночь была зимней. И мелкий снег вихрился перед лобовым стеклом, неприятно снижая видимость. И никаких комаров.
Серега загадал: «Вот сейчас мигну — и снова окажусь в салоне Вовчиковой тачки!»
Не получилось. Все та же темная избенка, комары и лягухи. Спит на лавке, завернувшись в холстину, славная девочка Слада. Посапывает на соломенном тюфяке Мыш. А Сереге не спится, хотя день у него был длинный?предлинный и запутанный, как чужой сон. Ну, уже не совсем чужой. И точно не сон.
«А может, лежу я сейчас в дурдоме на коечке…» — мечтательно подумал он.
Был у Сереги школьный кореш, тоже Серега, и прикалывался на всякой мистике. И гнал всякие телеги типа, что все, что мы видим, — лабуда и дым. К примеру, идет навстречу девчушка на каблучках, с загорелым животиком, а вовсе это не животик, да и не девчушка, а просто нечто, на которое навесили ярлычок: клевая девочка. И по этому ярлычку ты собираешь всю картинку. А как это все на самом деле, видят только грудные младенцы. Потому что их еще не приучили «собирать картинки». И ежели этот «способ сборки» поменять, то вполне окажется, что не город вокруг, а красная пустыня, а ты не двуногое прямоходящее и пивопьющее, а какой?нибудь хвостатый ящер о шести головах.
По молодости Серега эти темы слушал с интересом. Не то чтобы верил, но… любопытно. Но экспериментировать не тянуло. И правильно. Вон тезка экспериментировал — и доигрался. То ли кислоты пережрал, то ли грибочков, но шифер у него съехал капитально, вторая группа инвалидности. Тем не менее в идеи одноклассника духаревская тема укладывалась. А возможен был и совсем простой вариант; никакой?такой «прежней жизни» у Сереги не было, а просто здешние молодцы дали ему крепко по башке и память у Духарева отшибло, да и навеялось ему, что жил он когда?то в Питере, учился в универе, бегал на лыжах… Или, к примеру, вселился в Духарева нехороший бес… В общем, идей было много, но все — «кислотные».
