А еще Серега, отчасти из озорства, отхватил кусок волчьей шкуры, которую носил на плечах нур?манский вожак, и попросил Сладу пришить серый клок к трофейному панцирю. Наподобие эполета. Мальчишество, конечно. Ватажники по поводу этого «украшения» ничего не сказали. Раньше, может, и намекнули бы, что нехорошо дразнить навий, бросать вызов мстительному духу волколюда. «Объяснили» бы то, что «знает» любой кривичский мальчишка. Но теперь все, включая Горазда и Устаха, считали Духарева экспертом по берсеркам. Раз Серега рискнул бросить «вызов» судьбе, привлекая возможных мстителей за убитого нурмана, значит, так и надо.
Серега же об этих «тонких сакральных материях» понятия не имел. Впрочем, сказали бы ему, все равно не срезал бы «серый» погон с плеча. Несмотря на все, что с ним произошло, Духарев никак не мог научиться принимать всерьез эти самые сакральные материи. И правильно. Неверие и неведение — тоже защита. Впрочем, в данном случае эта защита не сработала. Впрочем, может и не в незримых силах дело, а в обычной случайности?
Глава тринадцатая
В КОТОРОЙ СЕРЕГУ ДУХАРЕВА ПРОИЗВОДЯТ В ВЫСШЕЕ ВОИНСКОЕ СОСЛОВИЕ
Неленя не долго плакала по Зубку. Трех дней не прошло, а она уже прилепилась к Драю. Серега ее не осуждал: молодая красивая женщина без родичей и заступников — вроде брошенного на дорогу кошелька. Кто первым подберет — тот и молодец. Правда, он ожидал, что молодица выберет мужнина друга Тешу, но, с другой стороны, в табели о рангах Драй стоял на уровень выше, а парень неплохой, хотя, по сути, мальчишка. Недавно он копировал каждый жест Устаха, а теперь нашел еще один образец — в лице Духарева. Почтительно попросил показать удар, каким Серега разбил горло нурману, еще более почтительно попросил побиться с ним на палках. Сереге и самому было интересно пофехтовать, поэтому он поработал сначала с Драем, а потом и с Устахом. Драя он сделал без особого труда, а вот с Устахом оказался почти на равных. Не будь у Сереги преимущества в быстроте, росте и силе, синеусый воин разделал бы соперника под орех. Оба, Серега и Устах, получили от поединка огромное удовольствие.
— Сразу видать, что тебя варяг учил! — одобрительно заметил синеусый воин.
Серега тоже заметил «общность школы», основанной не столько на силе, сколько на быстроте, ловкости и выносливости. Правда, и силу не следовало сбрасывать со счетов.
Заодно Серега решил преподать пару уроков своему названому братцу. И тут же столкнулся с проблемой. Выяснилось, что сам Духарев понятия не имеет о «базовой технике» фехтования. Практичный Рёрех эту часть попросту опустил, построив обучение на тех «рукопашных» навыках, которые уже были у Духарева. Пришлось Сереге обратиться за помощью к Устаху.
Синеусый варяг помог. Не без удивления. Его можно было понять. Не так уж часто встречаешься с писателем, который не знает букв, а изъясняется исключительно готовыми фразами.
Мыш, вопреки ожиданиям Духарева, оказался парнишкой способным, и Устах даже укорил Серегу в том, что пацана не отдали в детские годиков пять?шесть назад. Тогда к настоящему времени из Мыша вышел бы уже вполне боеспособный отрок, а не тощее белобрысое убожество, каким побратим Сереги и является сейчас. Серега в ответ возразил, что Мыш стал его братом меньше года назад и, следовательно, он, Духарев, раньше не имел возможности принять участия в его судьбе.
Устах взял упрек назад.
А спустя два дня у них с Серегой произошел серьезный, можно сказать, глобальный разговор.
Они сидели у костра. Духарев, Слада, Устах, Драй с Неленей, Теша и пара воев?кривичей, молодых.
— Я — варяг по крови, — сказал Устах. — Драй — варяг по жизни. Кто из нас лучший?
— Ты, — не раздумывая, ответил Серега.
— Почему?
— Бьешься крепче.
Драй засмеялся.
— Подкинь, — уронил Устах, и кто?то из молодых подбросил в огонь сучьев. Пламя оживилось.
— Крепче, — согласился Устах. — А с тобой?
— Ну… Меня ты тоже достать можешь, — уклончиво ответил Духарев.
— Могу, — согласился Устах. — Два раза против пяти.
— Ты лучше бьешься, — не согласился Духарев. — Просто я быстрее.
Это тоже было правдой. Устах владел оружием намного лучше, Духарев учился у него, а Устаху у Сереги учиться было нечему.
— Понимаешь, к чему я клоню? — спросил Устах.
Духарев покачал головой.
— Скажи ему. Драй.
— На словенской земле, — сказал новгородец, — от моря Северного до Дикого Поля только нурманы и варяги — лучшие воины. Тебя кто пляске битвы учил, варяг иль нурман?
— Варяг, — ответил Духарев.
— Ну так?
— Я понял, — сказал Серега. — Что от меня требуется?
— Эй, молодица, воды горячей подай! — скомандовал Устах Нелене.
Он порылся в сумке, вытащил и бросил в котелок щепоть сушеной травы. В воздухе густо запахло мятой.
— Бороду смочи, — велел варяг, вытягивая из чехла нож. — Угу. А теперь чуток наклонись.
Лезвие, остротой вполне соперничающее с бритвой «Жиллет», прошлось по Серегиным щекам, и светлая бородка осыпалась на подставленную рогожку. Минута, не больше — и от светлой поросли остались только сбегающие книзу усы. Конечно, не такие роскошные, как у Устаха, в косички не заплетешь, но вполне приличные.
— А голову? — спросил Духарев, вспомнив Скольда.
Драй и Устах засмеялись..
— Пока так походишь, — сказал Устах. — Голову лучшие мужи бреют.
Серега пощупал свисающие по сторонам подбородка усы.
— Ну что? — спросил он. — Это все?
Он помнил, как они братались с Мышом, помнил Волохово капище и ожидал неких особенных обрядов, клятв… А тут — просто как в парикмахерской.
Устах смахнул волосы с рогожки в огонь, пробормотал что?то и поднялся.
— Не все, — произнес он. — Пойдем. Прогуляемся.
Они отошли от костров, в темноту. Под ногами похрустывал снег. Где?то жалобно и тонко провыл волк. Но никто из его братьев не отозвался.
Устах остановился.
— Слушай, — произнес он негромко. — И запоминай. Наш устав простой, но кто его преступит — умрет. Мы, варяги, сыновья моря. Потому на море мы никогда друг против друга не встаем. А на твердой земле, бывает, под разными знаменами ходим. Бывает, вожди наши меж собой бьются. Это ведь жизнь. В жизни и брат брата погубить может. Ты вот — христианин, я — первым Перуна почитаю. Схлестнутся наши боги, начнут спорить, кто выше, так и мы с тобой железом играть начнем. Варяг против варяга. Но есть у нас своя Правда. И ты эту Правду знать и исполнять должен. А отступишь — тебя любой из нас как пса бешеного убить может. И виру князю иль наместнику с воеводой платить не станет, коли наместник, князь иль воевода — тоже варяг. А коли не варяг… Все одно платить не станет! — Устах засмеялся, но тут же посерьезнел.
— Вижу, — проговорил — он, — ждешь ты, что я клятву с тебя возьму? Не жди.
.. Все одно платить не станет! — Устах засмеялся, но тут же посерьезнел.
— Вижу, — проговорил — он, — ждешь ты, что я клятву с тебя возьму? Не жди. Клятву с тебя вождь возьмет, когда под свою руку примет. А коли ты, и без клятв, от варяжской Правды отступишь, мы, люди, тебя к ответу призовем не хуже сильных богов. А теперь слушай ее. Правду! — Устах положил руку на плечо Духарева. — Слушай и внимай. Первое: варяг никогда не приведет беду на землю своих пращуров! Внял?
— Да, — кивнул Духарев. — А где эта земля, Устах?
