— Осторожно, дикий маг! — выкрикнул он, бросая меч и сводя вместе ладони.
Я попробовал встать, но меня снова швырнуло на залитый жижей пол. Цверг развел руки в стороны и выставил передо мной нечто вроде полупрозрачного светового щита. Тут же очухались монги и бросились на меня. Началась жестокая рубка, причем Гафи участвовать в ней не мог — судя по всему, он тягался с подземным магом. Я сек мечом, отражал удары, отпрыгивал и делал глубокие выпады, а светящийся шар метался в воздухе за острием клинка, от чего освещение создавалось совершенно дикое. Когда же меч, вместе с шаром, погружался в тело очередного монга, становилось почти темно — только шарик рядом с валявшимся на дне тоннеля мечом цверга тускло светил сквозь неглубокую мутную воду.
В победе Гафи я был уверен, все же Печать Мага давала, судя по слухам, куда большие возможности в управлении реальностью, чем просто произнесение заклинаний. К своему стыду, я вообще очень мало знал о принципах фундаментальной магии. Точнее, не знал ничего. Как рядового пользователя маготехнических устройств, меня мало волновали принципы, по которым они работали. Я просто покупал созданный дипломированным магом артефакт, например кастер, производил с ним приведенные в инструкции действия и получал результат — противника или мишень дырявило в нужном месте. Какие заклинания были наложены на встроенный внутрь магический кристалл, какие вибрации передавались ему при нажатии на спуск — все это было для меня тайной за семью печатями. И у меня никогда не было ни малейшего желания эту тайну разгадывать.
Вопрос был в том, сколько Гафи провозится с магом-монгом и что мне в это время делать — держать оборону или пытаться прорубаться вперед. На меня так навалились, что на вопрос не было ни сил, ни дыхания, поэтому я решил действовать по собственному усмотрению, с учетом возникающих обстоятельств.
К счастью, энергоклинок не требовал слишком больших усилий при фехтовании — его ударная мощь значительно превосходила мощь обычного холодного оружия, что позволяло работать одной рукой, разрубая при этом противников надвое. Уже секунд через десять боя я был с ног до головы залит кровью и вонючими внутренностями монгов. Хотя в канализации и без того воняло так, что казалось — хуже некуда. Но нет, было. Меня едва не выворачивало наизнанку при каждом вдохе, а о своем внешнем виде я старался вообще не думать.
Монги — твари несовершенные. И дело не только в почти полном отсутствии ума, у них и тела были так себе. Неповоротливые, грузные, медлительные, они выигрывали только подавляющим численным превосходством. Хотя для умелого фехтовальщика, каким я себя считал, численность противника — не очень большая проблема. Трудно биться с двумя одновременно. Еще сложнее с четырьмя, а вот уже с пятью проще. Семеро же так начинают мешать друг другу, что их можно сковыривать одного за другим, пока не останется четверо.
Семеро же так начинают мешать друг другу, что их можно сковыривать одного за другим, пока не останется четверо. А там уже драться. Когда же на тебя нападает десяток или больше противников, то вопрос твоей победы, если умеешь ловко владеть мечом и быстро двигаться, это вопрос выносливости и хорошо поставленного дыхания.
Через минуту рубки, когда я оказался окруженным разрубленными телами, кусками мяса и валяющимися конечностями, монги сообразили, что так вот запросто меня не остановить и не достать. При всей их тупости им тоже не очень хотелось попадать в Призрачный Мир, а потом топать пешим ходом от Колодца Возрождения до какого-нибудь города с развитой системой канализации. Для них, кстати, с древних времен мало что изменилось — телепортами они воспользоваться не могли. Во-первых, удовольствие не из дешевых, а денег у них отродясь не бывало, они даже представления не имели, как пользоваться денежными кристаллами, наивно полагая, что в Мире Пророчества до сих пор в ходу золото. Счетов в банке у них не имелось тем более. А во-вторых, кто же пустит монга в телепорт? Поэтому, сообразив наконец, что противостоять мне так же просто, как остановить антилона ласковым словом, они чуть отпрянули, дав мне возможность продышаться и утереть хотя бы лицо. Я уж не знаю, чем эти твари питались, но пучило их не по-детски — каждый удар мечом в живот приводил к извержению содержимого кишечника под приличным напором. Я после того, как пару раз на это нарвался, стал бить монгов в грудь и в голову, но результат первых атак уже покрывал меня с головы до ног.
Воспользовавшись хотя бы относительной передышкой, я попробовал оценить эффективность действий Гафи. К моему удивлению, он все еще продолжал метать в стоящего метрах в двадцати от него противника заклинания, хотя по всем правилам от дикого мага давно должна была остаться дымящаяся кучка пепла. Но то ли Гафи в Университете был отстающим, то ли дикий маг нам попался на редкость продвинутый — противостояние продолжалось. Хотя могло быть и проще — может, цверг получал от стычки какое-то удовольствие или упражнялся в чем-то на слабом, безопасном противнике. В любом случае, у меня это подземелье уже в прямом смысле слова встало поперек горла. И я не испытывал ни малейшего желания находиться тут дольше необходимого. Поэтому я, рискуя испортить Гафи веселое развлечение, достал кастер и пристрелил дикого мага.
Монги оторопели. То ли никто из них не ожидал такого простого подхода к решению возникшей у нас проблемы, то ли еще что-то, но они волной подались назад, а потом разделились. Часть с ревом негодования кинулась на меня, а вторая, значительно большая, развернулась и бросилась наутек.
Они зашли на меня с флангов, но тут помог Гафи, врубившись в толпу монгов с куда большей прытью, чем я от него ожидал.
— В живот не бей! — попытался предупредить я.
Но было поздно — цверга тоже обдало как следует, при этом он от неожиданности шарахнулся назад, и один из монгов чуть не достал его энергокопьем. Мне пришлось метнуть меч копьеносцу в спину, а потом кинуться на ближайшего, вооруженного боевым энерготопором противника, сбить его с ног и обезоружить.
С топором прорубаться к шахте колодца оказалось проще. Я косил монгов, как траву, не особо уже разбираясь, куда приходятся удары. Тех, кто прорывался с флангов, выбивал Гафи. Меч мешал ему оперировать Печатью Мага, но благодаря бегству большей части нападавших надобность в этом уже была не так велика, как раньше.
Через минуту, перебив половину нападавших и здорово остудив боевой пыл остальных, мы оказались под убегающей вверх шахтой. Цверг сформировал в ладонях светящийся шар, вдвое меньше и вдвое ярче прежних двух, подбросил его высоко вверх, где тот и завис неподвижно. Стали видны торчащие из стены скобы, по которым предполагалось влезть наверх.
Вот только начинались они значительно выше нашего роста.
Заметив, что у нас снова возникли трудности, монги предприняли очередную массированную атаку, чуть не стоившую мне жизни — несколько энергокопий со свистом вылетели из темноты. От одного я увернулся, другое сбил топором, а третье пронзило воздух между мной и соратником. Через секунду следом за копьями из полутьмы выкатилась новая волна ощерившихся мечами монгов, и мне снова пришлось до пота работать топором.
