— Да и по нашим тоже, — хором сказали все остальные.
— Ладно, — проговорил Федоров, — в конце концов, одной ошибкой больше в нашей дипломатической карьере, одной меньше — разница непринципиальная.
И он снова повернулся к пульту. Отстучал текст и приготовился принять ответ. Но приготовления оказались напрасными.
— Что за черт! — пробормотал он. — Мерк, твоя механика чудит. Он не желает больше работать. Погляди, что за свистопляска! Тебе приходилось встречаться с таким поведением?
И в самом деле, разноцветные индикаторы компьютера затеяли какую-то странную игру. Похоже было, что машина переваривала какую-то странную программу.
— Пусти-ка! — и Меркурий почти столкнул Федорова с пилотского кресла.
— Вот она, хваленая дворянская обходительность! — ухмыльнулся дипломат разведки.
Меркурий между тем вступил в оживленный диалог с Генеральным компьютером — на пальцах, словно с глухонемым. Но через минуту руки синерианина бессильно упали.
— Он мне больше не подчиняется…
— Надеюсь, мы его не пережгли? Или он не выдержал этой дешифровочной программы?
— Да он может выдержать в миллион раз больше и сложнее! Нет, тут хуже. Они у себя перехватили управление им — не знаю уж, каким способом, — вернее всего, по одному из его внешних каналов. И теперь он подчиняется только им.
— Понятно, — медленно проговорил Изнов. — Они получили наше согласие и решили, что в дальнейшем могут с нами не церемониться. Что же нам остается?
— Сложить руки и ждать, — ответил Меркурий.
— Только не складывайте их на груди, — посоветовал Федоров. — Все равно соответствующих свечек не найдется.
— Ну а ты что предлагаешь?
— То же самое: ждать. Но в руки взять не свечки, а эти самые презренные автоматы — пусть этот их парламентер видит, что мы не собираемся сдаваться просто так.
Пока Генеральный компьютер, совершенно вышедший из повиновения, совершал посадочные маневры, Изнов — теперь руководство снова перешло к нему, поскольку в капитане они пока что больше не нуждались, — приказал подальше спрятать все оружие.
Федоров попытался было возразить, но Полномочный посол тут же пресек всякие попытки:
— Вы же не собираетесь воевать со всей планетой?
Федоров, прежде чем ответить, поглядел на экран. Планета была достаточно большой, чтобы отказаться от такой мысли.
— Во всяком случае, не сразу, — произнес он осторожно.
— Ну вот и не будем показывать, что у нас могут возникнуть подобные мысли.
Оружие спрятали. Затем посол приказал всем одеться поприличнее.
— Мой мундир остался в тюрьме, — сказал Гост с некоторой обидой.
— А меня вообще похитили едва ли не в чем мать родила, — добавил Алас.
— Меркурий, вы ведь возите с собой свой гардероб, — напомнил Федоров.
— Мой придворный туалет вряд ли сочетается с этими физиономиями, — возразил царедворец. — И вообще синерианский закон запрещает кому бы то ни было носить платье других сословий.
— Ну а у нас на Терре с этим куда свободнее, — сказал Изнов голосом, не допускавшим возражений. — И поскольку мы, все здесь присутствующие, будем называться Терранской дипломатической миссией, попрошу неукоснительно выполнять все мои распоряжения. Во всяком случае, до того времени, пока обстановка не разъяснится совершенно.
— Надо перевести? — спросил Федоров. — Или все ясно?
Все действительно оказалось совершенно ясным.
— Смотрите: один из кораблей и в самом деле направляется к нам, — возгласил Алас — единственный, пожалуй, из пятерых, не испытывавший, казалось, никакого волнения.
— Что же: приходится вспомнить, что мы все-таки дипломаты, — усмехнулся Изнов. — Советник, наши документы, надеюсь, в порядке?
— Были бы мы в порядке, — сказал Федоров. — А уж бумажек я, если понадобится, настругаю вам полную корзину.
Корабль неизвестных перехватчиков медленно приближался.
— Совсем не похоже на нашу конструкторскую традицию, — с интересом проговорил Меркурий. — Помесь морского ежа, какие водятся у вас на Терре, и положенной на ребро лестницы. Любопытно…
— К сожалению, они все же летают, хотя на нас и не похожи, — ответил Федоров. — Было бы лучше, если бы они были похожи, но не летали.
— Или летали бы где-нибудь в другой части мироздания, — присовокупил Гост.
— Ничего не попишешь — это их пространство, — пожал плечами Алас.
Федоров внимательно посмотрел на него, но промолчал.
— Ладно, — сказал Изнов. — Готовимся к встрече.
— На одного линейного дистанции! — скомандовал Федоров. — Вот только оркестра нет для полной торжественности. Хотя боюсь, что шума и так будет предостаточно.
— Пожалуйста, не настраивайтесь на драку, — попросил Изнов. — Мы оказались в достаточно двусмысленном положении. Как мы вообще попали в это пространство? Мы ведь шли в никому не принадлежащем сопространстве, никого не беспокоили… Как мы ухитрились вынырнуть здесь? Нас силой вытащили, что ли?
— Не надо было разрешать ему, — Федоров кивнул в сторону Аласа, — править вахту.
— Я тут ни при чем, — заявил бывший полковник.
— Ладно, разбираться будем потом — если останется такая возможность, — остановил их Изнов. — Они уже выдвигают рукав. Постарайтесь не схватываться хотя бы при посторонних.
— Открываю внешний люк, — объявил Меркурий.
Оба столь несхожих друг с другом корабля ухитрились все-таки соединиться в единое, хотя и хрупкое, целое. Остальные корабли тем временем продолжали описывать прежнюю окружность вокруг теперь уже двойного центра. Они вновь и вновь озарялись ярчайшими вспышками.
— Да, телевидение у них на высоте, — сказал Гост.
— На весьма большой, — согласился Меркурий, тем временем манипулировавший клавишами и тумблерами стояночного пульта и не забывавший наблюдать за большим экраном. — Кстати, до их планеты остается не более двух миллионов километров — если только мой грамотей правильно переводит их меры в наши.
— Поживем — увидим, — сказал Изнов успокоительно.
— Если поживем, — проворчал Гост.
Стыковка, синхронизация работы люков и сам переход прибывшего парламентера — или как еще можно было его назвать — прошли без осложнений. И уже через несколько минут собравшиеся в салоне путешественники (в центральном посту остался только Меркурий, не желавший оставить органы управления кораблем без призора) смогли узреть представителя нового для них мира, так сказать, в натуральную величину, без применения оптики и электроники. И особого изумления у них при этом не возникло.
Собственно, удивляться, правду говоря, было и нечему. Население Тивизы — во всяком случае, судя по парламентеру — в принципе не отличалось от самих прилетевших: две нижние конечности, две верхние. Пальцев, правда, был недочет: всего по четыре на каждой руке, зато противостоящих было целых два, так что получалась странная конфигурация: два больших пальца и два указательных; наверное, в этом было даже какое-то удобство. Зато тивизианин совершенно не имел шеи, торс плавно переходил в голову, что, надо полагать, значительно ограничивало возможность оглядываться, не поворачиваясь всем туловищем. Однако и в этой анатомической странности имелось, без сомнения, свое удобство, что не преминул заметить Гост:
— Вряд ли здесь в моде повешение, — пробормотал он.
— Мелочь, но приятно, — согласился с ним Федоров. — Вообще он сильно напоминает мне огурец — только несколько переросший. Интересно, каков он был бы в засоле.
