— Никогда не думал, что мой мирный кораблик может производить такое ужасающее впечатление, — проговорил Меркурий. Он сидел в капитанском кресле, расслабившись, откинувшись на спинку, и не без удовольствия смотрел на монитор Генерального компьютера. Руки Мерк на всякий случай заложил за спину — чтобы случайно не вмешаться в происходившие без его участия действия: программа была введена в Генеральный тивизианскими специалистами, и членам экипажа оставалась лишь роль зрителей.
— Ей-богу, мы сейчас вонзимся в этот крейсер! — испуганно воскликнул Алас. — Ваш компьютер сошел с ума! Зачем я только связался с этими… этими…
— Ничего не будет, — лениво пробормотал Федоров. — Разве не чувствуете — эта техника у них отработана до миллиметра. А зачем вы с ними связались — об этом побеседуем несколько позже. Не мешайте нам смотреть, пожалуйста.
— Но вот же он, вот!..
— А вы не смотрите на тот экран, — посоветовал Изнов. — Там вы видите то, что будет показано зрителям. Лучше гляньте на наш курсовой: там ясно видно, что мы разойдемся с ним на безопасном расстоянии.
— При чем тут курсовой… О Господи! Эта ракета нас догоняет — она самонаводящаяся… От нее нам не уйти!
Ракета, выпущенная одним из ближайших кораблей защиты, и в самом деле была уже совсем рядом. Но двигалась она до странного медленно, и резким маневром и в самом деле можно было уклониться, уйти с ее курса и, пропустив мимо, расстрелять в упор.
— Но мы ведь можем еще уклониться!
— Ничего мы не можем! Вы забыли, что давно уже управляем нашим кораблем вовсе не мы.
Оттого и скорость такая — черепашья — и у них, и у нас тоже, — напомнил Меркурий.
— Это как раз понятно, — сказал Федоров. — Чем меньше скорость — тем больше маневренности, а потом эту пленку запустят с другой скоростью, и все закрутится так, что у зрителя дух будет захватывать.
— Но взрывы! Мощнейшие взрывы — разве они нам не опасны?
— Откуда нам знать? Да и к тому же нам-то видно, как далеко от нас они происходят. Это же кино! Иными словами — надувательство.
— Ну, это можно сказать о любом искусстве, — проворчал Изнов.
— Ничего подобного. Музыка, например, никого ни в чем не обманывает.
— Это музыка-то? Еще как! Она заставляет меня расслабляться и мечтать о несбыточном — хотя обстановка этому не способствует…
— Господа, — сказал Меркурий рассерженно. — С этой дискуссией можно и… как это? Растянуть время, так? Нет, неверно… Повременить, вспомнил. Сейчас меня начинает всерьез беспокоить одно обстоятельство: мы уже совсем близко от поверхности, вот-вот ощутим сопротивление атмосферы — а они, похоже, даже не собираются… Ох! Что это?
Корабль ощутимо качнуло.
— Пошел десант! — безошибочно определил Федоров. — Те самые их катера, что они декорировали под черт знает что — до полной неузнаваемости, те самые, что до сих пор прятались за нашей спиной.
— Один или два включили двигатели слишком близко от нас, — дополнил Меркурий. — Ничего. Это мы выдержим — если не будет повторяться слишком часто.
— А ведь внушительно, — проговорил Гост. — Если принимать все это всерьез, можно и на самом деле испугаться.
— Весьма профессионально, — согласился Изнов. — О Господи! Что это? Мы… мы гибнем! Советник! Меркурий! Мы…
И в самом деле: нестерпимое сияние озарило весь экран, мощный взрыв произошел, казалось, в самом носу корабля — на экране промелькнули бесформенные обломки. Все глаза обратились ко второму экрану — операторскому. Клуб бушующего пламени на нем все разрастался и наконец закрыл все видимое пространство. Изнов вздохнул.
В следующее мгновение в центральный пост вошел тивизианин — один из тех четырех, что, согласно договоренности, все время съемок находились на борту корабля. Скривившись в улыбке, он произнес несколько слов и кивнул Аласу.
— Ваш корабль уничтожен, — перевел тот. — Начинается истребление десанта на планете, но вы в нем не участвуете.
— Ну слава тебе Господи! — проговорил Изнов. — Значит, наша задача выполнена? Мы можем следовать своим путем?
— О, разумеется. Но не сразу. Не забудьте: вам предстоит еще присутствовать в качестве независимых галактических наблюдателей на президентских выборах Тивизы. И, главное, вам будет оказана большая честь: вас пожелал принять сам Президент!
— Генеральный продюсер, — усмехнулся Изнов. — Великий Президент Тивизы! Действительно, очень престижно… Или вы имеете в виду того, которого изберут — нового?
Тивизианин пренебрежительно махнул своими дважды двумя пальцами.
— Президент Тивизы? Нет, конечно; кому это интересно? Независимо от того, останется на этом посту старый или придет другой.
Нет, вы будете удостоены приема у самого Отца Эфира — первого лица нашего мира, носителя абсолютной власти…
— Кто же он такой? Президент — чего?
— Президент Всепланетного Жизневидения!
— Это что еще за заведение? — поднял брови Федоров.
— Это вы еще успеете узнать, — пообещал тивизианин. — Вот это вам поможет.
И он выдал каждому из прилетевших по плоской коробочке.
— Это что за штуки? — поинтересовался Изнов.
— Языковые дешифраторы, — сказал Федоров. — Не самое последнее поколение, так что мы начнем понимать их речь не сразу — и то они станут переводить на граанский. Русский им не по силам. Так что если захотите облегчить душу, посол, — переходите на родную лексику.
— Думаете, придется?
— Более чем уверен. Мы впутались в черт знает какую ситуацию. Так что надо быть осторожнее и постараться тут не задерживаться. Если у них начнется какой-то мухлеж с выборами — чего доброго, свалят на нас: нас-то выгораживать в этом мире никто не станет. Надо хоть как-то подстраховаться, как по-вашему?
— Да, похоже, что это серьезно, — задумчиво проговорил Изнов. — Тут, думается мне, без верительных грамот не обойтись. Меркурий, придется вам и в самом деле вытаскивать все ваши вицмундиры, фраки, визитки и страусовые перья. Поспешайте!
— Потом, потом, — пробормотал Меркурий, не поворачивая головы. — Нам вернули управляемость и сейчас дали пеленг на посадку. Так что не спешите разоблачаться… Включите лучше страховку на полный.
И он привычно склонился над ходовым пультом.
Вот таким образом корабль с пятью населявшими его представителями четырех разных миров оказался, против их желания и без всякой связи с их планами и замыслами, на Тивизе — в мире, о котором ни у одного из них до нынешнего дня не было ни малейшего представления. Это и не удивительно: миров во Вселенной — невероятное количество, но лишь немногие из них заслуживают серьезного упоминания.
Посадка совершилась, едва они закончили приводить себя в порядок. Меркурий взял пробы внешней среды. Воздух был пригоден для дыхания, радиационный фон — несколько меньше земного, хотя и чуть превышал синерианский. Меркурий распахнул люки, и они по одному ступили на новую для них планету.
Их ждали с нетерпением. Свет прожекторов слепил, но они постарались держать глаза открытыми и улыбаться так приветливо, как только могли. Десятки камер держали прибывших в прицеле. Люди и их спутники старались не выказывать никакого удивления, словно бы такие встречи им приходилось переживать чуть ли не каждый день. Изнов, едва ощутив под ногами твердую поверхность, склонился в изящнейшем дипломатическом поклоне и скромно отступил в сторону, позволяя сойти на грунт и своим спутникам. Приветственный треск был воистину оглушительным. Операторы жизневидения неистовствовали. Их камеры — большие, малые и совсем крохотные — продолжали исписывать кристалл за кристаллом, запечатлевая происходившее для истории. Изнов, похоже, вознамерился произнести еще одну речь и, возможно, на сей раз обошелся бы без птички божией — но времени на это, видимо, режиссерами не было предусмотрено: уже подкатили экипажи, и путешественников вежливо пригласили усесться в них.
