— А здесь теплее, — сказал Изнов едва слышно. — А вам не кажется?
— Но запах… — поморщился Меркурий.
— А что запах? Обычный дым. Может быть, там внутри — камин, очаг или хотя бы просто костер…
Они постояли, прислушиваясь.
— Странные звуки… — пробормотал Гост. — Непохоже на разговор, но тем не менее…
— Да нет, — сказал Федоров. — Кто-то просто храпит во всю мочь. Другого объяснения не вижу. А это значит, что он, вернее всего, спокойно спит. Можно только позавидовать.
— А если он вооружен и опасен? — усмехнулся Изнов.
— Ну, что же — вооружимся и мы. Хотя бы кирпичами…
Может быть, это и было смешно — тем не менее каждый из четырех действительно запасся увесистым обломком — благо, ходить за ними далеко не пришлось.
Крадучись они двинулись по коридору. Федоров, как и обычно, шел первым. Внезапно остановился, так что следовавший вплотную за ним Гост едва не сшиб его с ног.
— Борьбой сумо занимайся в другом месте, — свирепо прошипел советник посольства. — Ты что — ослеп?
— Темно же…
— Тоже мне — разведчик… Кожей должен чувствовать!
— Сам-то хорош. Если уж тормозишь — зажигай стоп-сигнал.
— Что там такое? — поинтересовался Изнов сзади.
— Тут лестница наверх. И дымом тянет вроде бы оттуда.
— Ну, давайте поднимемся.
— Знаю я эти лестницы. По ним подниматься — все равно что по клавиатуре рояля: у каждой ступеньки свой звук. Я-то взберусь без единого звука, но вот вы обождите лучше здесь.
— Рискованно…
— Не очень. Даже если что — с первого выстрела в меня обычно не попадают. Ну а второго, как правило, не бывает…
— Хвастун, — буркнул Гост.
— А вот увидим. Вам всем — стоять тут, быть наготове и прислушиваться, словно к шепоту любимой женщины. Я пошел.
Оставшиеся и действительно ничего не услышали — до такой степени бесшумно ускользнул вверх Федоров, похоже, и вправду знающий все о нравах и обычаях старых скрипучих лестниц. Трое напряженно ловили каждый звук — и наверняка поймали бы, только звуков никаких не было. Минуту, другую. Потом сверху донесся негромкий свист — на два тона. Изнов проговорил тихо:
— Его манера. Значит, все в порядке. Поднимаемся.
Двинулись по лестнице. Вот когда она показала свой сварливый характер: каждая ступенька и впрямь кричала дурным голосом.
Вот когда она показала свой сварливый характер: каждая ступенька и впрямь кричала дурным голосом. Люди уже не обращали на это внимания. Поднялись; лестница оказалась достаточно крутой, зато состояла из единственного марша. Наверху была небольшая площадка — и дверь, на этот раз реальная, а не пустой проем. Она была приотворена, и где-то за ней был огонь и тепло.
— Смелее, смелее! — приободрил их невидимый с лестницы Федоров.
Они вошли. Средних размеров помещение было слабо освещено уже угасающим, похоже, пламенем; огонь был разведен в глиняном горшке внушительной величины, который покоился на выложенном из все тех же кирпичей подножии. Больше в комнате ничего не было — если не считать крепко спавшего, похоже, на груде тряпья существа — или, пользуясь местной терминологией, организма. Вся обстановка — если она вообще когда-нибудь тут имелась — успела, вероятно, уже сыграть свою последнюю роль — топлива.
— Он жив? — осторожно придвигаясь к лежавшему, спросил Изнов. — Я что-то не слышу дыхания… Если это труп — то нам грозят очень серьезные неприятности, если нас застанут…
— Просто спит, — успокоил посла Федоров. — Дышит, правда, медленно и бесшумно и спит так крепко, словно до этого неделю не высыпался.
— Это, несомненно, местный житель…
— Кем же еще ему быть? — удивился Гост.
— Первое впечатление порой бывает обманчивым, — проговорил Мерк, все еще державшийся поближе к выходу. — Советник, вы осмотрели его — оружия нет?
— Если бы я стал его ворочать, он уж точно пробудился бы, — сказал Федоров. — А люди спросонок могут совершать самые неожиданные и неразумные поступки… Пусть себе отдыхает. А мы тем временем немножко согреемся и пораздумаем. Если уж мы изображаем собой разведывательный десант, то будем считать, что взяли языка.
— Что же такое вы рассчитываете у него выведать? — не без некоторого ехидства поинтересовался Гост. — Какие государственные секреты?
— Он ведь как-то сюда попал, верно? — сказал Федоров. — Не с экрана же сошел? А если сюда можно откуда-то добраться, значит, тот же путь возможно пройти и в обратном направлении. Моя мысль вам ясна, коллега?
— Вы правы, советник, — вместо Госта ответил Меркурий. — Но кто знает, сколько он еще может проспать? Час? Или сутки? А нам следовало бы поторопиться: не похоже, чтобы мы находились в полной безопасности.
— Что касается меня, — начал Изнов, — то я полагаю, что…
— По мне, — неожиданно прозвучало в комнате, — вы можете спрашивать хоть сейчас.
Это было сказано по-граански. И одновременно со словами спавший организм отбросил накрывавшее его тряпье и сел на своем ложе.
Четверо вторгшихся в его убежище путешественников оцепенели.
И дело было не только в том, а скорее даже вовсе не в том, что якобы погруженное в глубокий сон существо в мгновение ока превратилось в бодрствующее и, похоже, готовое к активным действиям. Поразило их совершенно другое.
У заговорившего с ними организма вместо нормальной одной оказалось сразу две головы. Одна, смотревшая сейчас на них, находилась там, где ей и полагалось быть, и обладала нормальными для этого мира формой и размерами. Другая же, маленькая и не открывавшая глаз, росла прямо из груди — из правой ее стороны.
Величиной она была, пожалуй, не больше нормального человеческого кулака, и ее украшало какое-то подобие круглой шапочки.
— Итак, господа, — на том же языке продолжил двухголовый урод, — кто вы такие и что, собственно, вас интересует?
— Ну, дела… — только и смог проговорить Гост, к которому, видимо, первому возвратился дар речи.
— Долг гостеприимства, по-видимому, требует, — продолжил тем временем обитатель комнаты в развалинах, — чтобы я предложил вам присесть, обогреться и утолить голод и жажду. Не стану отступать от общепринятых стандартов. Садитесь, если угодно, рядом со мной, если же опасаетесь — то на пол; грейтесь, а если огонь кажется вам слабым — не поленитесь спуститься и поискать какое-нибудь топливо, хотя бы оторвите пару половиц на первом этаже — там все сгнило, и для вас это никакого труда не составит. Что же касается легкого ужина, то я с удовольствием присоединюсь к нему — если только у вас имеется съестное: мои запасы, увы, пришли к концу еще нынче утром, а выйти, чтобы пополнить их, для меня достаточно затруднительно. Так что, если говорить откровенно, я очень рад вашему появлению: оно поможет мне решить сразу несколько задач.
— В этом я вовсе не уверен, — сказал Федоров, пытаясь поудобнее устроиться на полу, покрытом достаточно толстым слоем пыли. — Потому что есть нам и самим нечего, и мы, откровенно говоря, рассчитывали…
— На мои ресурсы? Как я уже сказал, они иссякли. У меня сейчас, по ряду причин, усиленный аппетит. Но ничего — вы что-нибудь да раздобудете.
— Гм, — сказал Изнов, все еще переминавшийся с ноги на ногу: пол его явно не привлекал. — Не уверен, что мы сможем чем-то помочь вам: мы, откровенно говоря, не очень ориентируемся в этой обстановке.
