— Старт!
Полет продолжался недолго, и хотя местность, куда их вывела карта, оказалась достаточно гористой, посадили корабль очень умело, в полном порядке. Высадка прошла без происшествий. Группа сразу же разбежалась, унося свое снаряжение, отыскивая заранее намеченные точки, откуда предстоящая схватка будет видна и снята самым выигрышным образом. Федоров спросил у Монитака:
— Это твой батальон?
— У нас такой всего один.
— Они могут опознать тебя. А нам нужно, чтобы ты оказался среди них. Сумеешь — чтобы без особого риска?
Как ни странно, здесь Монитак чувствовал себя куда увереннее, чем укрываясь в развалинах.
— Что значит — опознают? Меня и так все знают. Удивятся, конечно, что я прервал отпуск. Но я объясню, что никак не мог пропустить такие интересные дела…
— Значит, этот батальон и сажал нас — тогда, после съемок?
— И не только сажал. Он же вел вас и при съемках — все время, начиная с перехвата.
— Прекрасно. И все это у вас записано?
— Я же тебе уже два раза объяснил…
— Не обижайся: я проверяю на всякий случай. Значит, все эти записи у них с собой?
— Естественно. Все в машинной памяти. Еще даже, я думаю, не архивированы. Так что в любой миг…
— Ну, ты знаешь, что тебе делать.
— Да. Но, признаюсь честно, мне немного жаль этого вашего — ну, будущего Президента. Хотя мы и разные существа, но все же… Скверно ему тут придется.
Федоров усмехнулся.
— Ты что же решил: что мы его тут бросим?
— Чем вы можете ему помочь? Сейчас, как только операторы займут свои позиции, его отсюда увезут на Главный командный пункт — если только правда, что Отец Эфира собирается уже начать рекламировать его как будущего президента. И вам его больше не увидеть. Зато там он будет на прямой связи с Центром Жизневидения… Ах ты, бедный…
— Да брось ты о нем сокрушаться! Я же сказал…
— Это я не о нем. Моя почка беспокоится. Да, не в таких условиях должен появляться на свет новый монитон…
— Ладно. Подумаем и о твоих условиях. А интересно: далеко этот Главный командный пункт?
— На вершине вон той горы — видишь?
— Понял. И на чем его повезут?
— Вон там — левее корабля — стоит длинная машина. Та, что на полугусеничном ходу.
— Со зрением у меня все в порядке.
— Вот на ней. Видишь — два солдата около нее? Охрана.
— Чего ж тут не увидеть. Хорошо, что корабль рядом…
— Что в этом хорошего?
— А вот увидишь. Значит, свою задачу ты понял: зарядить — и включить.
— И ждать дальнейшего. Это все понятно.
Это все понятно. Но меня, знаешь ли, это не очень успокаивает. Раз они собираются атаковать Мониту…
— Им нечем будет: наш корабль они не используют.
— Ну, значит, чуть позже — введут в строй свои после ремонта… Но так или иначе, у нас должны это знать. А я, как видишь, остался без связи. Сам понимаешь, что это значит для разведчика.
— Думаю, мы тебе поможем.
— Это было бы прекрасно.
— Если только сделаешь все, как договаривались.
— Будь спокоен.
— В таком случае запомни: включишь свою кухню, и как только убедишься, что программа пошла, — рысью к нам. К кораблю.
— Ах, вот как ты решил…
— Так или не так — увидим. А сейчас надо выручать посла.
— Каким образом?
— Это пока секрет. Ну — удачи тебе.
— И вам всем.
К бронированному полугусеничному лимузину, предназначенному для доставки будущего Президента на Главный командный пункт карательного войска, Федоров с натугой подтащил два чемодана. Солдат остановил его.
— Это еще что такое?
— Вы, что ли, повезете Президента?
— Кандидата, — снисходительно поправил его часовой. — Повезет его водитель. Мы только охраняем. А где он сам?
— Приболел немного после перелета.
— Так он что — не поедет, что ли? Приказано в любом случае…
— Поедет, не бойся. Мы ему поможем сесть — ну а там его кто-нибудь выгрузит.
— Не бойся, там народу хватает. Скоро он там?
— Да вон — ведут…
И в самом деле, Меркурий и Гост осторожно, ступенька за ступенькой, сводили вниз по трапу корабля обвисавшего на их руках, с трудом передвигавшего ногами человека с перевязанной головой.
— Да, — часовой усмехнулся. — Выглядит не очень-то по-боевому.
— Много ты понимаешь! Наоборот — получил ранение в бою!
— Ну, разве что так… А он точно кандидат?
— Сам не видишь?
— Да вы все на одно лицо. Ну, значит, он.
— Давай открывай: чемоданы-то надо уложить!
Солдат послушно открыл багажник. Федоров осторожно уложил чемоданы. Опустил крышку багажника, замок защелкнулся.
— Теперь кандидата… Нет, на заднее сиденье. Давай, помогай…
Приболевший кандидат в Президенты Тивизы был аккуратно усажен на мягкий диванчик.
— Он что же — без сознания у вас, что ли?
— Отдыхает. Да пусть подремлет. Туда добираться сколько — полчаса? Меньше?
— Больше. Дорога-то горная, петля за петлей…
Это сказал уже водитель, опустивший в тот миг свое окошко.
— Болтаете тут! — строго выговорил он солдату.
— Виноват, господин Зрячий!
Водитель слез со своего места. Обошел вокруг машины. Сам себе кивнул. И снова сел за руль. Солдаты отошли в сторону.
Солдаты отошли в сторону. Машина коротко прогудела. И тронулась.
Федоров, Меркурий и Гост прощально махали руками, пока машина не скрылась за поворотом.
— Когда мы ее снова увидим? — спросил Меркурий у солдата.
— Во-он там — на склоне, на том участке дороги… Ну ладно, мы пошли к своим. И так уже… Этот — Зрячий — донесет, достанется нам…
И оба, четко повернувшись, зашагали к расположению войск, уже готовых к подавлению восстания, которое должно было начаться, наверное, как только кандидат в Президенты доберется до командного пункта. Хотя, возможно, существовал и какой-то другой сигнал для начала.
— Шофера я пожалел было, — сказал Гост.
— Может, и обойдется, — ответил Федоров. — Между ними же переборка броневая. Защищены задние кресла. А может — солдатикам повезет, и некому будет на них доносить… — Он глянул на часы. — Ну а теперь пора вроде бы начинать и нашему другу…
— А мы отсюда все равно ни черта не увидим, — сказал Гост. — Тут же вся жизнь только на экранах видна. Пошли, настроим наш корабельный на их канал — полюбуемся…
— Идем, — согласился Федоров. — Только ты как раз ничего и не увидишь.
— Это почему?
— Будешь на вахте около внешнего люка.
— Это еще зачем?
— Как только пассажир подбежит — возьмешь на борт, и все люки — наглухо, трап втянуть, готовность один.
— Какой еще пассажир? — удивился Гост.
— Увидишь…
И все трое быстро взбежали по трапу. Но перед тем, как войти в корабль, Федоров обернулся.
— Время? — спросил Меркурий.
— Вот-вот покажется.
Они смотрели вдаль — на тот участок серпантина, где должен был появиться лимузин кандидата в Президенты Тивизы.
— Вон он! — воскликнул Меркурий.
И в самом деле — далеко отсюда, на горной дороге, на секунду-другую показался длинный лимузин.
— Полдороги проехал наш дорогой кандидат, — констатировал Федоров. — А осторожно везет его тот водила. Боится — как бы чего не приключилось.
— Ох, у меня нехорошее предчувствие, — сказал Гост. — Такое, понимаете ли, мрачное ощущение…
— Странно: и у меня тоже, — присоединился к нему Меркурий. — Так и кажется, что вот сию секунду… О!
На месте длинной машины выросло рыже-черное дерево взрыва.
— Накаркали, — сказал Федоров; в его голосе не было, впрочем, ни малейшего осуждения. — Прямо вы у нас какими-то пророками сделались. Ну — мир праху его.
