И вот теперь представьте, что происходит, когда компания пресловутых неподготовленных людей вроде наших героев начинает слоняться по фабрике. Или, не приведи господь, искрометно там шерудить. Да любой служащий, любой ученик служащего вправе тактично поинтересоваться у неловкого посетителя: не с дуба ли он рухнул, козел? Следует признать, для первого раза вопрос очень и очень корректный. Ведь фабричные психоаналитики тоже не абы как свои деньги делают.
Еще при подъезде к черемысльскому Дворцу игровых банкоматов ощущалась аура экстраординарности. С высоты уверенного бомбометания Дворец напоминал муравейник, куда со всех ног, а точнее, со всех колес из различных концов штата устремлялись импортно автомобилизованные муравьи.
Электронный турникет отсекал при входе чистых от нечистых посредством распознавания красной полосы на магнитном пропуске. Красная полоса определяла посетителя как манимейкера достоинством 3-й категории и выше. На иных пропусках встречалась белая полоса, выделяющая сугубо сановных лиц. На наших персонажей это не распространялось. Не те у них свиные рыла, чтобы вот так запросто да в калашный ряд пускали.
Нинель Виленовна, высмотрев депутата Авдотия Брутовича Подвижных, с грацией экс-волейболистки устремилась к нему. Эффектными движениями бедер разметала окружение и ухватила добычу за депутатскую бляху. На жалкий лепет: «Позвольте, госпожа Швепс, я лицо неприкосновенное» — Гаубица деликатно заметила: «Позвольте, господин народный избранник, я вашего лица пока не касалась». После чего с решительным видом повлекла его в относительно безлюдное место для вручения жалоб, наказов и чаяний.
Троих представителей «Луча», напротив, поманил за собой знакомый конфидант из канцелярии губернатора штата. Предложил войти в некий кабинет. Притворил дверь. Обратно они выскочили буквально через пять минут, трясущиеся, красные и взъерошенные. Ерошка над ними поработал неплохой, поэтому менеджеры, ни на кого не взглянув, кинулись снимать стресс в игровом банкомате.
Суть игры заключалась в следующем: игрок загонял карточку внутрь и набирал ПИН-код. Перед набором последней цифры агрегат случайным образом перепутывал электронные связи на клавиатуре. Таким образом, искомая кнопка оказывалась черт-те какой, только не законной. Поэтому давить нужно было, руководствуясь не ПИН-кодом, а верой в удачу. В случае если игрок угадывал, к его счету добавлялся определенный процент. Процент был мизерный, а все равно приятно. Ошибался — ничего не менялось. Но если игрок с трех попыток попадал пальцем в небо, карточка блокировалась. Конечно, банкомат мог разблокировать ее по первому требованию, однако счет при этом сокращался. Изъять карточку раньше, чем сделаны три попытки, возможности не имелось.
Игра выходила весьма увлекательная.
Изъять карточку раньше, чем сделаны три попытки, возможности не имелось.
Игра выходила весьма увлекательная. Можно было также попытать счастья в банкоматах с двумя и даже с тремя перепутанными месторасположениями клавиш. Здесь выигрыш и проигрыш были значительно весомей.
Пока Вован с Жориком ожесточенно тыркались мимо денег, Фебруарий Мартович по-отечески снисходительно взирал на расшалившуюся молодежь. Неожиданно Пубертаткину после пяти поражений кряду повезло.
— Йес! — радостно осклабился везунчик.
Завистливый Гендерный потянул из бумажника свою карточку с целью подмазаться к чужому фарту. Однако достать не успел. Прозвучал звонок, приглашающий всех прибывших в конференц-зал.
Служащие — в силу позднего часа, любопытства и попросту соответствуя положениям Корпоративного Дисциплинарного Этикета — время не тянули, расселись молниеносно.
На просцениуме в неброских офисных креслицах уже покоилось несколько неброско же выглядевших господ. Среди них можно было обнаружить председателя сенатской комиссии по информационным технологиям, управителя Черемысльского отделения МУД Титанникова (впрочем, теперь уже бывшего), губернаторов штатов, входящих в Малочерноземный Конгломерат. А кроме того, двоих незнакомцев.
Поднявшийся из кресла экс-управитель без околичностей взял быков, в смысле присутствующих, за рога.
— Сограждане! Коллеги! — заговорил Титанников. — Сегодня мне выпала большая честь представить нового главу вашего и нашего делового конгломерата. Господина Стрёмшика Ухвата Ёдрёновича. Прошу, господа!
Один из незнакомцев встал, учтиво наклонил голову.
Выглядел он, повторяем, как и все на просцениуме, неброско, но чрезвычайно презентабельно. Высокий, с импозантной залысиной. Лбище, аккуратная рыжеватая бородка. Костюмчик, пошитый на заказ у элитных костюмоделов Парижска или Римска, и изумительные, в тон сорочке, батистовые носки. Примечательны были глаза — цвета закаленной стали. Казалось, это не глаза, а объективы рентгеновского сканера, впрочем очеловеченные доброй хитринкой. В них так и читалось: если вы со мной, то нам ли растекаться слезной лужею?
В общем и целом большинству служащих МУД новый управитель поглянулся. Дамам особенно понравились батистовые носки, мужчинам — пронзительная твердость взгляда. А шутливое начало выступления и вовсе позволило сорвать внушительный пук аплодисментов.
— Коллеги подельщики! — стартовал Ухват Ёдрёнович. — Смею уверить, что я отнюдь не уполномочен отнимать у вас эквивалент денежной массы. То есть время. Ибо верно говорят классики, масса и есть суть эквивалента!
Зал начал рукоплескать и радостно скалиться.
Человек в батистовых носках остановил смех и овацию посуровевшим взглядом:
— Однако, господа, что я вижу? А вижу я, что шутки тоже отнимают время. Поэтому должен со всей прямотой заявить: шутки прочь от Дела! Теперь дальше. Чтобы не возникало вопросов по поводу моей компетентности, позвольте ознакомить вас с тем, как я дошел до нынешнего положения.
Ухват Ёдрёнович, получивший у притихшей аудитории уважительное погоняло «Ух Ё», достал из папки тощую стопочку бумаги и стал бодро докладывать. Шпарил он без запинок, легко уложившись в полчаса. Из печатных слов складно вытекало, что г-н Стрёмщик самый настоящий писаный красавец. Правда, его деловой путь был по большей части скрыт мраком. Мрак был непроницаемым и блестящим как гудрон на свежем изломе. Но это только придавало докладчику мистического шарма.
Зал внимал почтительно и в меру завистливо.
Девяносто восемь процентов аудитории составляли служащие вторых и третьих категорий, которым хотелось расти и расти. Оставшиеся два процента высокослужащих расти в принципе тоже были не прочь… Но прекрасно знали свой потолок, поэтому предпочитали не напрягаться. Они, конечно, помнили принцип: «Каждый ученик плотника способен сколотить себе состояние, чтобы учить других». Однако помнили и то, что предназначается этот принцип в первую очередь для поддержания потенции во время фрикционного движения. Вверх-вниз по лестнице финансового успеха, вверх-вниз.
— Кстати, — вкрадчиво спросил Ух Ё после прочтения автобиографии, — нет ли среди вас сомневающихся в целесообразности моего назначения? Может быть, кто-нибудь думает: «Зачем менять шило на мыло, Титанникова на Стрёмщика, в чем суть?» Так вот, господа! — Голос Ухвата Ёдрёновича загремел строительным перфоратором. — Фигурально выражаясь, предшественник мой и есть шило! Шило, покусившееся, по незнанию или по нерасторопности, на филейную часть нашего общего Дела! И задача моя сводится как раз к тому, чтобы намылить — нет, не заднее место — то самое шило! Выяснить причины его ошибки. Или, не боюсь назвать вещи своими именами, диверсии! Давайте дружно посмотрим на него.
