Вслух же Попов городил несусветную чушь, далекую от проносившихся мыслей:
— Товарищ вы мой дорогой Августин! Да я и сам по убеждениям кондовый однопартиец, не смотрите, что молод. Пятнадцатый год живу в подполье. Такой андеграунд глубочайший, что мама не горюй! Там у меня и картоха, и моркоха, и солений всяких разных. И первачок — не на один десяток пленумов хватит. Столик бильярдный, ну а как же? Парочка дорожек кегельбановых. Да уж, раз довелось встретиться, познакомиться, заходите и вы ко мне в любое удобное время. Посидим, погутарим, сальца покушаем, семечек полузгаем, тун-тун?
Августин Дерябныч довольно хохотнул, ущипнул казначея-однокашника за свиной бочок:
— Ты погляди, Дункаша, какие орлята Кузьмича подросли! Право слово, попкорн начинает действовать.
Посидим, погутарим, сальца покушаем, семечек полузгаем, тун-тун?
Августин Дерябныч довольно хохотнул, ущипнул казначея-однокашника за свиной бочок:
— Ты погляди, Дункаша, какие орлята Кузьмича подросли! Право слово, попкорн начинает действовать. Спасибо, Алексей, за приглашение. Зайдем с товарищами, непременно зайдем… А что вы мне все-таки ответите по поводу партии?
— Одной партии? — скаламбурил Леха и подмигнул однопартийцам.
— Там видно будет, — щелкнул зубками хорек Дерябныч.
— Откажусь теперь едва ли, сколько б нам ни наливали. Только, камрад Августин, между нами, фэйс ту фэйс, попа к попе, давайте так. Если я проиграю, весь свой проигрыш завещаю горячо любимой партии. Передайте его в кассу нашей городской ячейки, друзья! Навеки ваш, дитя подземелья Попов.
С этими словами липовый боец андеграунда повернулся к стоящему поблизости седовласому маркеру, помаячил ладонью перед его лицом:
— Товарищ? Товарищ, не спи, держи порох сухим. Отдать концы, примкнуть штыки! Шоу маст гоу он!
— Шо еще за гоуно! — возмутился служитель, далеко не полиглот. — Не безобразничайте, гражданин. Облились коктейля, и неча тут! Обзываться он будет…
Дункан Накладыч приобнял маркера за плечи пухлой ручкой и залопотал:
— Стоп, стоп, милейший… Жизнь прекрасна и удивительна! Это выражение такое, на романо-германском диалекте. «Представление должно продолжаться», понимаете? И потом, не гоуно, а гуано. Вот примите, — он затолкал в нагрудный карман побагровевшего служителя банкноту, — сходите на курсы иностранных языков. Яволь?
— Яволь, мин хер! — обрадованно вытянулся тот. — Не извольте беспокоиться.
После чего состоялась долгожданная процедура раздачи киёв. Или киев.
Начинать по жребию выпало Попову. Алексей, не мудрствуя, с разбоя положил шар в левую лузу, сохранив пирамиду практически в целости. Второй удар пошел в отыгрыш, но неудачно. Биток, едва коснувшись ударного шара, выкатился точно на стартовую позицию.
Августин Дерябныч почти в точности повторил Лешкин удар, с той лишь разницей, что четыре шара выпали из угла пирамиды и встали в вытянутое каре.
— Танки идут ромбом, — прокомментировал ситуацию товарищ Августин. — К ним бы еще подступиться.
И подступился. Три удара — трех танков как не бывало. Четвертый уполз обратно в строй.
Попов присмотрелся к паре, оставшейся во главе угла. Один из козырей можно было использовать. Алексей встал в нарочито неряшливую позу. Левая рука осталась без опоры и явно дрожала. Дрожащий кий саданул по паре, казалось, наудачу, однако один из шаров чистехонько лег в лузу. Другой вкруговую обстучал все борта и, вломившись в пирамиду с тыла, навел там полный беспорядок.
— Вот это пруха, парни! — воскликнул Леха с хорошо разыгранным восторгом. — Десять сбоку — ваших нет! Тили-бом, тили-бом, будет кошке ежкин дом.
Образовавшаяся позиция даже для «чайников» выглядела очевидной. Попов грациозно взметнул фалды фрака. После чего, послав воздушный поцелуй мадемуазель Инге, с картинной рисовкой устроил обвальный накат.
В считаные секунды пятерка шаров провалилась в тот самый андеграунд, из которого, по его словам, явился в «Карамболь» товарищ Алексей. Инга уже готовилась привстать, дабы вручить награду победителю.
Инга уже готовилась привстать, дабы вручить награду победителю. Но тут последний, победный шар забился раненой птицей, стукнулся в губки лузы и выжил… …Чтобы наконец умереть, причем не в одиночку, а в обнимку с другим, после хлесткого удара ощерившегося Дерябныча.
— Едренть! Вот так попа! — вырвалось у профукавшего реальный шанс Попова, когда старина Августин Дерябныч грамотно, без промахов, отыгрался и скромно встал рядом с довольным подсвинком Накладычем.
Лехе оставалось принять навязанную противником позиционную игру. Оставшиеся два шара закружились, меняя месторасположение у бортов и ни на йоту не приближаясь к лузам.
Нервы у молодого бойца продолжали показательно шалить. Чтобы их утихомирить, дитя подвалов пробурчал: «Я от дедушки ушел, я от бабушки ушел… Нет, Колобок, я тебя съем!» — и шарахнул из явно невыгодной ситуации. Колобок, гаденыш, прискакал в аккурат к носу лисы.
В данном случае хорька.
Засим сказка и закончилась.
Торжествующий победитель скользящим шагом двинулся отгрызать у Инги положенный ему налог.
Та сидела окаменевшей обратно Галатеей, лишь сверкала яростными очами на незадачливого Попу-Пигмалиона. Галантный Дерябныч не стал шуровать у сиротки за корсетом всей пятерней в поисках законной добычи, а бережно, медленно-медленно вытянул «косушку» двумя пальцами. И что-то там все приговаривал, подлец, просил прощения, кланялся, расшаркивался. Демонстрировал бонтон, одним словом.
Побежденный Алексей Леонтьевич с уныло обвисшими фрачными фалдами, эскортируемый мавром, отбыл зализывать раны в расположение местного оздоровительного центра. Там оба кардинальным образом преобразились: заулыбались, хлопнув друг друга по рукам.
— Алексей, ты гений! Так убедительно не «убить» восьмой шар. Ты и вправду никогда в каталах не состоял? — Дредд достал из кармана широких штанов пинтовую фляжку. — Прозит! За успех!
— Успех-то он успех, — благодарно принял свою дозу Попов, — да чудятся мне, Ванюша, катальские повадки у старого хорька. Пованивает он слегка. Натурально, хорек.
— Не дрейфь, земеля! Все в твоих руках. В любом случае замануху ты этому однопартийцу конкретную сотворил.
— Лишь бы он, зараза, бузить не начал прежде времени. Не сорвался бы.
— А ты подсекай, подсекай. Ну и с другого фланга: начнет бузить — найдем управу. Хлопцы, поди, уже застоялись в засаде. Подсуетятся.
Алексей вдумчиво приложился к фляжке. Затем смочил под краном волосы, высек во взгляде искорку безумия и неверной походкой вернулся в бомонд.
На полпути к Инге его перехватил хорек Августин Дерябныч. Повлек за локоток в сторону.
— Товарищ Алексей, в чем дело? Пессимизм долой! Как старший товарищ, приказываю не распускаться, взять себя в руки. — Он откашлялся и торжественно возвестил: — Настала моя очередь позволить отыграться вам.
Попов просиял:
— Товарищ Августин! Вы настоящий однопартиец. Я ведь говорил, что одно место в моем глубоком подполье навсегда забронировано за вами? Милости прошу, — Он вздохнул. — Однако… В настоящий момент, признаюсь не готов воспользоваться вашим великодушием. Во-первых, «рулит на взлет самолет пузатый». Во-вторых, некоторое стеснение в средствах не позволяет мне…
