Все остальное, кроме детей и дома, все связанное с теми чувствами, что заставляли мужчину выбрать одну и только одну женщину, было для Реса не слишком ясным и даже совсем туманным. Как всякий пиррянин, он часто видел смерть и многих на своем веку терял — и, разумеется, испытывал сожаление; в списке потерь были достойные люди, весьма полезные для общества, были его женщины и его друзья — скажем, тот же Язон динАльт… Но сожаление — это все, что можно ощутить при мысли об ушедшем человеке; сожаление, и только! Исчезнув, он не разрушает семьи, которой нет, не оставляет близких беззащитными — да и они, эти близкие, скоро последуют за ним, не через пять, так через десять лет. Пирр — не изнеженная цивилизованная планета, и жизнь на Пирре столь коротка, что есть в ней место для друзей-соратников, но уж никак не для любви! Любовь, и все, что она вызывает: горе и радость, мечты и томления, — слишком большая роскошь для Пирра. И оттого любовь…
Ему почудилось, что Мета всхлипнула. Рес замолчал, поерзал в кресле и отвернулся в смущении, шаря взглядом по рубке «Арго». Свет, струившийся с потолочных панелей, был неярким, не оставлявшим бликов на корпусах приборов; на обесточенном пульте не перемигивались огоньки, его поверхность, усеянная циферблатами и шкалами, тонула в полумраке, который придавал загадочность знакомым очертаниям; из всех многочисленных экранов горел один, обзорный, и на нем виднелись пара дюжин звезд и краешек космического дока. Это сооружение парило в пятистах километрах от поверхности Дархана, но, если забыть о планете, чудилось, будто его забросили в межгалактическую пустоту.
Рес осторожно покосился на белокурую женщину, сидевшую перед ним. Нет, она не плачет… показалось… Глаза поблескивают, но на щеках — ни слезинки, губы плотно сжаты, и лишь на виске бьется, подрагивает голубая жилка. Ни признака слабости… А если б он и был, нельзя показать, что он его заметил; слабость, как и сочувствие, оскорбительна для пиррянина. Поэтому в рассказе Реса присутствовали только факты, и никаких эмоций.
Губы Меты шевельнулись. Несмотря на подозрительный блеск глаз, голос ее был спокойным и ровным.
— Ты сказал, что поиски прекращены?
— Нет. Прекращены на острове и близлежащем архипелаге. Там обыскали все утесы, расселины и океанское дно, и Бруччо с Керком полагают, что повторить все то же самое в десятый раз — бессмысленное дело. Следов на почве нет, но так как Язон не мог испариться… — Рес развел руками и бросил взгляд на Мету. — Или мог? Ты ведь лучше знаешь, что он может и чего не может, верно?
— Меня там не было, был Керк, — сухо заметила женщина. — Если б Язон находился со мной, я не позволила бы ему исчезнуть.
— Если б Язон находился со мной, я не позволила бы ему исчезнуть. Во всяком случае, не в одиночку. — Зрачки ее вдруг сделались колючими. — Раз на острове его нет, то где же он? Где его ищут?
— Керк объявил всепланетный розыск, но сейчас поиски ведутся на восточном берегу материка и в примыкающей акватории. Видишь ли, Бруччо думает, что его утащила какая-то летающая тварь, дракон или мутант-шипокрыл. Возможно, огромный, но человек в скафандре — все-таки нелегкий груз, его не унесешь за сотни километров! Так что есть резон начать с прибрежных областей… — Рес помолчал и добавил: — Там три скиммера, Мета, и пятьдесят ваших «жестянщиков»… то есть я хотел сказать — городских… Я послал сотню людей с доримами, Наксу и нескольких «говорунов»… Поверь, мы делаем все, что можем… И мы его найдем! Живого или мертвого!
Мета опустила веки, сцепила пальцы на колене и замерла, будто прислушиваясь к какому-то тайному внутреннему голосу или советуясь с ним. В просторном командном отсеке воцарилась тишина; ее нарушали лишь негромкий гул кондиционеров да неопределенные звуки, что доносились из корабельных недр. Там работала бригада дарханцев, пополнявших арсенал «Арго» новой орудийной башней, и временами Ресу казалось, что он различает лязг металла, шипение сварочных агрегатов и перекличку монтажников.
Глаза Меты раскрылись.
— Не чувствую, что он погиб, — тихо произнесла женщина. — Не чувствую и не верю! Значит, надо искать. Но…
— Но?.. — повторил Рес после продолжительной паузы.
— Вы не там ищете. Не там и не так! Это предположение Бруччо… ну, насчет летающей твари… Бруччо — хороший специалист, а Керк — прекрасный организатор, и я бы доверилась им во всем — во всем, кроме Язона. Язон динАльт — это особый случай. Такой, на который у них не хватит воображения.
— Воображение? Что это такое?
— То, чему я научилась у Язона. Вот ты спросил: что он может и чего не может… Поверь, ни ты, ни Бруччо с Керком не представляете, что он способен выкинуть! Бывает, не по своей воле — просто все необычное, приятное и неприятное, валится на него, как град камней при извержении вулкана. Что свалилось в этот раз? — Чистый лоб Меты пересекла морщинка. — Не думаю, что это дракон, который мерещится Бруччо. Тут что-то иное, более серьезное…
— Например?
— Не знаю. Надо подумать. — Она пригладила волосы и впервые взглянула Ресу прямо в глаза. — Я полечу с тобой на Пирр. Здесь, на «Арго», останутся мои помощники и приглядят за дарханцами — я обещала им двойной тариф, если завершат работу через месяц. Это важно, крейсер нам пригодится… Но мне тут нечего сидеть. Лучше я расспрошу Керка о всех подробностях и подумаю… — Мета стиснула пальцы так, что побелели костяшки, — подумаю, где искать и как искать.
— Хочешь, чтобы мы вылетели немедленно?
— Если ты не против, через час. Я соберу свои вещи.
«Вещи!..» — подумал Рес. — «Какие вещи? И целый час на сборы! За час можно с дорима шкуру ободрать, разделать тушу на куски и засолить их в бочке!»
Однако ни словом, ни жестом он не выразил недоумения, а лишь поднялся и кивнул.
Мета тоже встала, подошла к пульту и, щелкнув тумблером внутренней трансляции, сделала несколько распоряжений для помощников. Затем твердыми шагами направилась в свою семейную каюту, которую делила с Язоном уже не первый год. Здесь находились стол Язона и его кресло, лежали его записи и книги, видеодиски и оружие, полупустая пачка сигарет и лазерная зажигалка; в шкафу висели рабочие комбинезоны, рубашки, пара костюмов и запасной скафандр.
Здесь находились стол Язона и его кресло, лежали его записи и книги, видеодиски и оружие, полупустая пачка сигарет и лазерная зажигалка; в шкафу висели рабочие комбинезоны, рубашки, пара костюмов и запасной скафандр. Открыв шкаф, Мета минуту-другую разглядывала одежду, потом рот ее приоткрылся, плечи задрожали; она уткнулась в старый потертый комбинезон, вдохнула его запах и глухо, отчаянно зарыдала.
Через час она встретилась с Ресом у люка, в шлюзовой камере «Арго». Глаза ее были сухими, лицо — спокойным, а руки — свободными. Кроме пистолета, никакого багажа.
Глава 11
Выигранное свято. Тот, кто посмеет его отобрать, не доживет до керр’вадака.
Кодекс Первого Навигатора.
Просьба Ту’барга о встрече застала Дже’кану в небольшом помещении, что находилось рядом с командной рубкой и служило ему кабинетом. Этот салон был обставлен с похвальной скромностью древней эпохи: шесть кресел и шестиугольная горизонтальная панель, которую можно было бы назвать столом, на стене — синтезатор, а напротив — мерцающий пейзаж, изображавший полярное сияние над полюсом планеты Джуд. Белая снежная пустыня, черные небеса, и в них медленно свивает и развивает кольца огромный радужный дракон, переливаясь то фиолетовым и синим, то голубым и зеленым, то желтым и алым. Чарующая картина, способная снять раздражение и успокоить возбужденный разум…
