— Мо-о-шш’ан!
— Алл-ли-и-и! — пропел его напарник.
— Очень сложные звуки, мне такое не произнести, — сообщил Язон под свист и скрежет прибора-переводчика. — Ты, — он кивнул коренастому, — будешь Мойше, а ты, длинный, — Али. Договорились?
Челюсть у коренастого отвисла еще больше.
— Хадрати — щель поперек, — буркнул страж.
Язон повернулся к Непоседе.
— Что это значит, приятель? Что за щель и почему поперек?
— Это, сэр, дающий имена, есть/быть оскорбление/насмешка/ругань. Ты втягивать воздух через спереди, щель горизонтальный, руги втягивать через сзади, щель вертикальный. Ты понимать?
— Понимать. Ну, ничего, я не обидчивый, — сказал Язон и, побарабанив пальцами по крышке утилизатора, предложил: — Может, парни, соединим полезное с приятным?
Медальон засвистел, и коренастый Мойше рявкнул:
— Не понимать!
— Полезное — то, что вы меня стережете, — пустился в объяснения Язон, — а приятное — то, что позволяет скоротать время с удовольствием.
Ну, например, какая-нибудь игра… скажем, тью’ти.
Теперь длинный Али тоже оттопырил челюсть:
— Какой тью’ти? Где ты видеть здесь тью’ти, двенадцатый недоношенный потомок кривой Творительницы? И зачем нам тью’ти?
— Тью’ти — сложный игра, — заметил Непоседа. — Тью’ти играть Помощник Навигатор, Советник, Измеритель. Это — Защитник! Играть проще.
— Ясно. Кому шахматы, кому кегли, — ухмыльнулся Язон и объяснил: — Мне нужны только карточки от тью’ти, карточки с картинками. Тогда я покажу новую игру. Очень простую, очень забавную. Как раз для нас, Защитников!
— Ты — Защитник? — в один голос прохрипели его стражи.
— Еще какой! — Дернув застежку у ворота, Язон продемонстрировал свои рубцы и шрамы, коими его наградили Пирр, планета Счастье, родной Поргорсторсаанд и прочие миры Галактики.
Осмотрев их, Али и Мойше переглянулись.
— Защитник! — сказал коренастый.
— Защитник, чтоб я позеленеть! — подтвердил длинный.
— Теперь сыграем? — с надеждой произнес Язон.
Коренастый Мойше поднял взгляд к потолку.
— Кайо Па’тари сердиться… Она сказать: хадрати не касаться ничего, кроме вещь в камера.
— Она сказала: хадрати не касаться приборов/инструментов ругов, — уточнил Язон. — Карточки тью’ти разве инструмент? Или прибор?
Он говорил неправду. Более того — обманывал, коварно лгал! Эти карты были оружием — пожалуй, страшнее, чем его язык и паранормальный дар. Но простаки-бритбаки об этом не ведали.
— Истина, — проскрипел длинный Али. — Не прибор. Не инструмент.
Мойше решительно уставился в потолок и начал хрипло завывать. Медальон послушно перевел:
— Мо-о-шш’ан — Памяти! Вызвать Зеленый! Зеленый отправить в Зал Развлечений, брать карты тью’ти, полный комплект, доставить сюда. Быстро!
Под потолком хрюкнуло. Спустя недолгое время хрюкнуло снова, и коренастый, просочившись сквозь проем в раздавшейся стене, вернулся с карточной колодой.
— Ты, хадрати, брать, показывать игра!
— Непременно, — откликнулся Язон, раскладывая карточки на крышке утилизатора. Они были квадратной формы и четырех цветов — красные, желтые, синие и зеленые, что показалось ему большой удачей: не составляло труда соотнести их с привычными мастями. Рисунки изображали ругов с разнообразными предметами — видимо, знаком профессии: кто с боевым излучателем, кто рядом с телескопической антенной, кто у пульта, похожего на ломтик сыра, объеденный мышами. Четыре квадратика были без рисунков, и инстинкт игрока шепнул Язону, что эти карточки — особые. Выложив их столбиком, он поинтересовался:
— Что такое?
— Великая Пустота, — пояснил Али, откладывая свое оружие.
— Самая старшая карта?
— Так есть. Самая старшая.
— Какие за ней?
Дальше шли Великий Творитель-Навигатор, Творительница и просто Творитель; за ними — Навигатор-Хозяин, Помощник Навигатора, Советник, Измеритель, Пилот, Защитник и так далее. Выяснив это, Язон разом убил двух зайцев: освоился с картами и получил информацию об иерархии в обществе ругов. Это были полезные сведения — тем более, что суть большинства профессий или, скорее, социальных групп, он мог представить по их названиям.
Выяснив это, Язон разом убил двух зайцев: освоился с картами и получил информацию об иерархии в обществе ругов. Это были полезные сведения — тем более, что суть большинства профессий или, скорее, социальных групп, он мог представить по их названиям. Пилоты, конечно, пилотируют корабли, а Навигаторы ими командуют; Советники учат и советуют, Защитники охраняют, а к сфере деятельности Измерителей относится, вероятно, наука. Творители, само собой, творят… Вот только что? Но этот вопрос Язон отложил на потом.
— Играем в покер, — сказал он, отодвигая в сторону ненужные карты.
— Поо’керр, — задумчиво повторил Мойше и почесал под нижней челюстью дулом излучателя.
— Именно так. Правила у нас такие…
Они схватывали на лету — видимо, игры являлись любимым развлечением у ругов, и всякий из них, даже Защитник, мог поднабраться в этом деле изрядного опыта. Закончив объяснения, Язон показал, как тасовать колоду, и протянул ее Мойше:
— Сыграем партию-другую для начала. Память может фиксировать ставки?
— Мочь. Но лучше — так1
Протянув длинную руку, коренастый выдрал клок меха у взвизгнувшего Непоседы и распределил шерстинки среди партнеров, бормоча: «Кедет… Как играть без кадет? Кедет есть обязательный…» Обиженный мрин, скуля и подвывая, забился под полку. Али принял свою долю шерстинок, разинул пасть — кажется, это служило у ругов улыбкой — и произнес:
— Болтливый хадрати. Болтливый, но полезный.
Пальцы у ругов были необычайно подвижными, гибкими, и глядя, как коренастый тасует колоду, Язон понял, отчего в их приборах кнопки и клавиши заменяют отверстия.
«Ловкие парни!» — решил он, а вслух промолвил:
— Только, друзья мои, не передергивать! Как-никак, у вас шесть пальцев, а у меня лишь пять.
— Передергивать — что есть? — Мойше, начиная раздачу, повернулся к Язону.
— Жульничать, мухлевать, обманывать, — пояснил тот и добавил, припомнив жаргон Славянских Миров: — Двигать фуфло и проезжать по ушам.
— Не понимать. — Коренастый, подражая Язону, сложил свои карты веером. — Не понимать! Игра есть игра. Соревнование! Если обман, нет честь, а какой тогда игра?
«Была у вас честь, когда вы меня воровали?» — подумал Язон, изучая сдачу. Ему не хватало одной карты до флеша, но он ухитрился проиграть, поторговавшись и завершив кон с двумя двойками. Мойше с довольным видом добавил к своим шерстинкам еще четырнадцать и совсем человеческим жестом похлопал Язона по плечу:
— Хадрати! Умный хадрати, но руг умнеть!
— Руг всегда выигрывать у хадрати, — поддержал коренастого длинный.
— Цыплят по осени считают, — отозвался Язон и в ближайшие двадцать минут проиграл три партии, а одну выиграл. Но шерстинок у него не осталось, и коренастый выдернул новый клок из шубки Непоседа.
— Плохо, — произнес он, сминая в кулаке серые шерстинки. — Плохо, щель забить! Дрянь, не кедет!
— Не кедет, — эхом повторил длинный.
В памяти Язона все еще царили Славянские Миры с их на редкость выразительным жаргоном.
— Бабок не лепим, фраера, играем на интерес, — заметил он.
— Не понимать. Все — не понимать, кроме интерес. — Коренастый поскреб клапан, поковырял в ноздре и закончил: — Чтоб Пустота поглотить! Нет кедет, нет интерес!
