— Ну, как знаешь, — сказал черт. — На нет и суда нет. Но чего же ты от меня хочешь, в таком случае?
— Найти похитителей, — объяснил Владислав.
— Так ищи, — недоумевающий черт посмотрел на человека, как на полного идиота. — Или тебе требуется конкретно мое разрешение? С чего бы вдруг такое внимание к моей нескромной персоне?
Владислав секунду помолчал, раздумывая, как объяснить черту то, что от него требуется. Что ни говори, но вряд ли Липсик ожидает, что Владислав попросит у него помощи: после того, как он основательно испортил настроение не одному десятку чертей, обращаться к ним же за подмогой — это верх наглости.
— Я видел, как вчера несколько чертей постукивали по головам охранников организатора похищения, — осторожно сказал он.
— Дай, я сам придумаю продолжение, — предложил черт. — Значит, ты привычным движением дернул чертей за хвост, по доброте душевной избавляя бандитов от головной боли, а теперь желаешь попросить у пострадавших прощения?
— Нет.
— Нет? — удивился черт. — Не скрою, ты меня здорово озадачил. Что же тебе в таком случае нужно?
В его глазах загорелся огонек интереса, и Владислав решил сказать прямо, не прибегая к иносказаниям и речи со смыслом между строк. Те более, что времени особо разглагольствовать нет. Три часа — и Карабас потребует уплаты денег.
— Конкретно от тебя нужно следующее: я прощу помочь с розысками этих самых барабанщиков. Может, они знают, куда бандиты отвезли похищенных?
— Угу, — сказал черт. — Это очень даже может быть, особенно, если черти до сих пор стучат бандитам по кумполам и наслаждаются ритмом. Но вот в чем вопрос: с какой стати они станут тебе помогать, если вместо благодарности ты упрячешь их в пластиковые бутылки?
Перехватив удивленный взгляд Владислава, Липсик хихикнул:
— Думал, я не знаю, сколько чертей хранится в кладовой вашего офиса? Я самолично пересчитал все емкости и проверил, не захватил ли ты кого из моих друзей?
— Я не стану их ловить, — сказал Владислав. — Даже если на прием придет человек с чертом из тех, кто мне помогал, я не стану держать его в бутылке с античертином. Только избавлю клиента от головной боли, провожу его, а потом отпущу черта — пусть бегает и ищет другой «барабан».
— Это вряд ли.
— Почему?
— Потом скажу, — ответил черт. — Пока вернемся к твоему предложению. Пусть ты поступишь так, как сказал. Но для наших ушей твоя фраза звучит иначе: вы мне найдите таких-то людей, а я в благодарность всего лишь дерну вас за хвост и временно посажу в бутылку.
Скажи честно: стал бы ты помогать кому-то, если в качестве награды тебя предложит избить и ненадолго посадить в камеру? Словно ты не помощник, а хулиган какой.
— А что бы вам хотелось получить взамен? — спросил Владислав. — Говоря напрямик.
Черт снова хихикнул. На этот раз куда злобнее.
— Жертвоприношения!!! — завывая, прокричал он. — Кровавые жертвоприношения!!! Оргии!!! Варфоломеевскую и Вальпургиеву ночь в одном флаконе!!! Ад в небесах!!! Конец Света под режиссерским руководством братьев Вачовски и Стивена Спилберга!!!
— Угу, и чтобы всё было на троих, и без закуски, — Владислав укоризненно посмотрел на собеседника. — А если серьезно?
Черт призадумался.
— Сложно сказать… — ответил он. — Трудно сделать выбор, когда мне хочется всего и побольше.
— В том числе и сковородищей по лбищу? — полюбопытствовал Владислав, представляя, как поднимает сковородку полутора метров в диаметре и со всего маху бьет ей по физиономии ошарашенного черта. Даже в воображении удар получился внушающим. А что еще сказать, видя, как черт размечтался о чертячьем аналоге виллы на Канарах и личном джинне из кувшина, готовом выполнить любое желание хозяина?
— Не настолько! — торопливо ответил Липсик, тоже представив эту картину. — Когда я говорю, что черт должен испытать все, то имею в виду исключительно положительное и хорошее. Неприятности я охотно передам мазохистам — они для того и созданы. Только и ждут, чтобы их хорошенько тряхнуло за шкирку. У вас, кстати, я давно заметил, все телевидение и газеты перешли на обслуживание мазохистов: что ни программа или статья, так непременно просмаковать неприятности или промыть косточки. У вас нормальные люди, вообще, остались?
— Пока да. А для чего создан ты? Если прикинуть, то ради того же самого: чтобы причинить людям максимум неудобств.
— Я и говорю, что вы — сплошные мазохисты, — кивнул черт.
— Значит, я прав? — переспросил Владислав. — Черти созданы на потеху мазохистам?
Липсик вздохнул.
— Если бы я знал… — загрустил он. — Живешь тут как неприкаянный, ни к какому берегу пристать не можешь. Одна отдушина — алкоголикам по головам настучать. И то — ты лишил меня этой радости, и в моей беспросветной жизни наступил полный беспросвет.
— В каком смысле? — не понял Владислав. — Если я ненароком сдернул тебя с шеи Федора, то это не значит, что я запрещал тебе взбираться на нее в следующий раз.
— В прямом! — черт скорчил жалобную мордашку. — Может, и не запрещал, да только мои попытки сесть Федору на шею и отстучать на нем новый мотив, который я сочинял неделю без сна и отдыха, обернулись пшиком! А началось невезение как раз с известных тебе пор. Никаких совпадений. Всё точно, как в аптеке.
— На свете полно других алкоголиков, — заметил Владислав. Проблема черта показалась ему надуманной.
— Ха! — горько усмехнулся Липсик. — Да будет тебе известно, хитромордая твоя личина, что, дернув меня за хвост, ты каким-то непостижимым образом закрыл мне доступ ко всем шеям человечества!
— Это не я.
— Ага, так я тебе и поверю. Пока ты меня не сдергивал, я не знал никаких проблем. Садился на любую шею, стучал по головам столько, сколько вздумается, а теперь… Теперь я стал безработным, и могу теперь лишь консультировать неопытных чертей, как им лучше долбить алкоголиков по макушкам. Немедленно возвращай меня обратно, а то как дам больно и отомщу за десятки неприкаянных чертей, потерявших возможность заниматься любимым делом по твоей злобной милости!
Если бы черт не начал возмущаться, Владислав задумался бы о поиске решения его проблемы, но теперь вынужден был отбиваться.
Немедленно возвращай меня обратно, а то как дам больно и отомщу за десятки неприкаянных чертей, потерявших возможность заниматься любимым делом по твоей злобной милости!
Если бы черт не начал возмущаться, Владислав задумался бы о поиске решения его проблемы, но теперь вынужден был отбиваться.
— А кто начал первым — я или вы? И еще: как ты планируешь меня ударить, если не можешь сесть мне на шею?
— Да очень просто! Ведь институтским чертям ничто не помешало тебя избить. Я сделаю то же самое.
— А я тебе в ответ в глаз зафигналю, — отпарировал Владислав.
— А я за нос укушу!
— А я пинка дам под зад.
— А я… — черт застыл с открытым ртом, гадая, какую бы пакость сотворить? Вариантов не так много, и в голову пока еще не пришел ни один нормальный. Но оказываться в проигрыше черт не желал, и буквально выжал из мозга максимум смекалки. — А я заберусь на люстру и закидаю тебя и твоих родных сковородками, гантелями и прочими увесистыми предметами! Никто, кроме тебя, их не увидит, и никакие таблетки вам не помогут избавиться от меня и головной боли. Так и будете мучиться до конца дней своих! Ясно?! И ничего ты не сделаешь.
