Он вошел в приемную, но вместо ожидаемой секретарши увидел все того же Владислава. Тот сидел за широким столом и что-то записывал в толстую тетрадь.
— Доброе утро, — поприветствовал его Карабас. Ничего личного, просто дань уважению — единственная дань, которую он изредка платил перед тем, как обчистить жертву до нитки. — Я готов выслушать ваш ответ по поводу моего вчерашнего предложения.
Владислав откинулся в кресле и посмотрел на Анатолия с доброй улыбкой.
— Доброе… Сейчас отвечу, только завещание напишу.
— М? — Анатолий склонил голову на бок. — Вы отказываетесь платить?
— Это для Вас завещание, — уточнил Владислав. — Я написал, что Вы передаете лично мне тридцать процентов от накоплений и недвижимости. Вам остается подписать этот документ и отнести его к нотариусу. После того, как вернетесь с подготовленными документами, мы обсудим вопрос о получении Вами тридцати процентах прибыли с моего бизнеса.
— Никаких завещаний! — отрезал Анатолий. — И никаких процентов.
— В таком случае, — сказал Владислав, — я тоже не стану платить вам никаких процентов. Это слишком обременительно для меня и слишком жирно для вас.
— Вот как… — собеседник подошел к столу и без приглашения уселся в кресло. — Хамишь, братан.
Владислав окинул бандита презрительным взглядом.
— А что, у тебя монополия на это дело? Покажи лицензию.
Анатолий очнулся и сообразил, что начинать мордобой еще рано. Он уставился на собеседника немигающим взглядом.
— Не стоит так смотреть, — сказал Владислав. — Я на спор играл в гляделки с питонами и легко у них выигрывал.
Анатолий поперхнулся и моргнул.
— Хорошо, вернемся на несколько фраз назад и переиграем, — предложил он.
— Рискни.
— Значит, принять наши услуги по рекламе вы не собираетесь?
— Нет. Цена слишком высока.
— Это обсуждаемо, — сказал Анатолий, кивая головой на помощников-мордобойцев. — Например, в стоимость услуг входит не только реклама, но и ваши безопасность и здоровье. Вы меня понимаете?
— Не в моих правилах обсуждать условия насильно навязываемого договора, — ответил Владислав. — Вчерашний день показал, что клиентов нам хватает и без ваших усилий, а ваши угрозы не способствуют нормальному взаимоотношению между нами.
— Учтите, — пригрозил Анатолий, — теперь я сделаю все, чтобы эта фирма разорилась, а ее директор — то есть, Вы — забыл, что такое радость жизни. Я предупреждал: мы сотрудничаем с высокопоставленными милицейскими чинами.
— Я помню, — ответил Владислав. — Именно по этой причине и установил в офисе скрытую камеру. Наш разговор в прямом эфире передается в Интернет, и за нами следят по меньшей мере три тысячи человек. Большая часть случайно, но кое-кто уже купил попкорн и ждет развития событий с нескрываемым нетерпением.
Анатолий ошеломленно посмотрел на Владислава и вдруг расхохотался.
— Ценю Вашу находчивость, но смею заверить, что блефовать нехорошо, — сказал он.
— Ценю Вашу находчивость, но смею заверить, что блефовать нехорошо, — сказал он. — Это чревато еще большими неприятностями, нежели обычно. Во-первых, это не делает Вам чести, а во-вторых, мы сразу же поднимаем плату за спокойную жизнь как минимум в три раза, не меньше.
— А если не блефую, что тогда? — поинтересовался Владислав. Он несколько раз кликнул мышкой и повернул жидкокристаллический монитор так, чтобы Анатолий мог видеть изображение на экране. Тот посмотрел и качнул левой рукой вперед-назад, убеждаясь, что на картинке действительно он собственной персоной. Повернул голову к камере, но увидел только плафоны встроенных в фальш-потолок лампочек. — И как вам наше шоу в прямом эфире?
— Вы меня пугаете, — признался Анатолий, снова усаживаясь в кресло, с которого привстал, когда размахивал рукой. — Для чего обычной фирме по лечению скрытые камеры?
— А это, знаете ли, действенное средство для избавления нас самих от ненужной головной боли, — пояснил Владислав. — Перестраховка на всякий пожарный случай вроде сегодняшнего. Так, что Вы скажете в свете ознакомления с новыми обстоятельствами нашей общей проблемы?
— Я думаю, нет никакого Интернета. Камера показывает кабинет только в этом мониторе, — сказал Анатолий. — А если и показывает, то пусть зеваки насладятся видом жестокой расправы на одним человечком, переоценившим свои силы. Мне Интернет по барабану, он не имеет юридической силы. Парни, — обратился он к мордобойцам, — вы все слышали. Этот человек свернул себе мозги, их надо бы вправить, пока не стало слишком поздно.
— Одну секунду, — попросил Владислав, приподнимая указательный палец. — Я забыл упомянуть еще об одной мелочи.
— Какой? — спросил Карабас.
— Видите ли, — произнес Владислав, вставая. — Поскольку определенные милицейские круги с вами заодно, я позвонил ребятам повыше, и сейчас вместе с нами в этом кабинете незримо присутствует ФСБ, а так же отряд омоновцев. Боюсь, вам сейчас влетит гораздо сильнее, чем мне.
Это произвело эффект: Анатолия выбило из колеи по меньшей мере на полминуты.
Мордовороты застыли, ожидая новую команду.
— Я здесь с самого утра, — наконец, ответил он. — Никакого спецназа здесь не было.
— Они пришли раньше.
— Не верю: они не ходят пешком. А я не видел их машин не то, что за углом, а даже за соседним домом.
— Мое дело предупредить.
— И где же затаился Ваш хваленый спецназ? — спросил Анатолий. — Почему он до сих пор не показался и не восстановил справедливость в отдельно взятом офисе?
— Он в моем кабинете, — честно ответил Владислав. — Сидит и ждет, когда появится повод скрутить вас в бараний рог.
— Вот как… — медленно произнес Анатолий. — Я могу на него посмотреть?
— Запросто! — Владислав сделал приглашающий жест в сторону кабинета.
Анатолий встал и с некоторым напряжением подошел к двери во врачебный кабинет и приоткрыл ее.
В кабинете сидели шесть спецназовцев в полном боевом обмундировании, с автоматами и бронежилетами. На столике лежали бутерброды с колбасой, стаканы с чаем и наполовину опустевший чайник. Спецназовцы с интересом смотрели на монитор и ждали наступления событий, при которых понадобится их боевая и несокрушимая мощь.
— Здравствуйте! — поздоровался Анатолий осипшим от волнения голосом: каждый спецназовец в полтора раза превосходил по габаритам членов его ударной бригады.
— Заходи, не стесняйся, — предложили спецназовцы. — Парни, это же та самая приглашенная звезда утреннего шоу в соседнем кабинете. Слушай, мужик: дай автограф, будь другом!
Ближайший к нему спецназовец протянул листок бумаги с текстом о чистосердечном признании факта вымогательства денег у Владислава.
— Вот здесь распишитесь, пожалуйста, у полоски напротив слова «виновен», — уточнил спецназовец, указывая на нижнюю часть листка.
— Я ручку дома забыл, — ответил Анатолий.
Спецназовцы дружно протянули ему свои.
— Выбирай любую! — предложил тот, который держал листок.
— Спасибо, но как-нибудь в другой раз, — отказался Анатолий и прикрыл дверь. Вернувшись в приемную, он сел в кресло и посмотрел на Владислава с уважением. Ему пришлось так посмотреть, поскольку вышедшие из кабинета спецназовцы больше не выглядели добрыми и мирными, как несколько секунд назад. И Анатолий в данный момент не хотел попасть им под горячую руку. — Пожалуй, Вы меня убедили, Владислав. Я не стану требовать деньги у вашей фирмы. Сейчас мы мирно расходимся и остаемся каждый при своем. Прошу прощения за причиненные неудобства и прошу принять триста рублей в счет оплаты вчерашнего сеанса терапии.
