Ну и прекрасно; но нам-то эта информация была нужна как мертвому припарки: нашей целью вовсе не было проведение санации во властных кругах Альмезота и не какие-то рекомендации по этому вопросу. Речь шла не о тех, кто правил этим миром, но о тех, кто не был совместим не только с людьми власти, но и с этим самым миром в целом. И вот о таких людях информации просто не было, ни бита. Сначала это меня изумило: конечно, не для масс населения, но для высшего руководства известно о таких людях должно быть все, совершенно все. Но — не было. О таких мой сосед по телу, как я с удивлением убедился, не знал ничего и не желал знать. Его это совершенно не интересовало. И — как я вскоре понял — не только потому, что реальное руководство мировым хозяйством выполнялось киберсетью, а потому, что он как бы вывел себя — и всех подобных ему — за скобки, и его мир ограничивался орбитой власти, а за ее пределами ничего вообще не существовало. Следовательно, я мог сидеть на этом месте годами и оставаться столь же далеким от нужных мне людей, как и накануне моего подселения в это новое тело.
В общем, представилось мне, и я, и весь наш экипаж пока более всего походили на шестерку удильщиков, рассевшихся с удочками вокруг ванны в своем доме, забросившим крючки с наживкой и ожидающим, что кто-нибудь клюнет, хоть какая-нибудь уклейка для начала. Ждать нам, как начал я понимать, пришлось бы неопределенно долго; самое малое — пока не придет кто-то с ведерком пойманной рыбы и не выплеснет ее в нашу ванну.
Ждать нам, как начал я понимать, пришлось бы неопределенно долго; самое малое — пока не придет кто-то с ведерком пойманной рыбы и не выплеснет ее в нашу ванну. Но все яснее становилось, что если кто-то и придет, то не затем, чтобы вы смогли выудить что-то, но лишь затем, чтобы выудить нас самих и свеженькими плюхнуть на горячую сковородку.
Да, путь, по которому мы двинулись, привел в тупик. Это не делало нам чести, но еще хуже — заставляло искать другие пути в самых не подходящих для этого обстоятельствах и далеко не в лучшее время.
Тем не менее выход нужно было найти срочно, пока еще нам не дышали в затылок и у нас оставалась еще хоть какая-то свобода маневра.
Свобода, как говорят, это возможность выбора. Если бы еще кто-нибудь подсказал, что именно выбрать!
И, похоже, кто-то меня услышал. Судя по тому, что канал связи с Виргой снова ожил, и я смог услышать:
«Опасность! Не сомневайся, действуй сразу».
Опять без подписи. Ни намека на то, кто это, откуда. А следовательно, не человек из нашего экипажа. И уж подавно — не из Фермы. Кто?
Скорее всего, тот самый Некто, желающий добра мне, всем нам и, возможно, тому делу, ради которого мы тут оказались. Очень интересно. И обнадеживает: возникнув раз, он, несомненно, будет выходить на связь и в дальнейшем. Надо подготовиться к этому. Чтобы в следующий раз установить источник.
Именно к такому выводу я пришел, когда мягко, мелодично, весьма деликатно зазуммерил коммик на столе. И вице-провектор, в это время, параллельно моим мыслям, переваривавший очередную дозу интересной для него информации, откликнулся не сразу и не очень доброжелательно:
— Ну, что там еще?
— Прошу извинения, ваше высокопревосходительство…
Начальник секретариата.
— В чем дело?
— Тут очень настойчиво добивается аудиенции у вас некий горожанин…
— Он слабоумный? Или вы?
— Прошу прощения, я не стал бы беспокоить вас, но перед тем, как ему прийти, была связь с отцом канцлером омниархата, и он просил уделить именно этому человеку максимум возможного внимания, удостоить встречи и выслушать его. Уверял, что очень важно.
Вот как. Омниархат — это серьезно. По пустякам не общаются. И оказанных услуг не забывают. Любопытно, что это так припекло святых отцов?
Все происходит по старой поговорке: на ловца и зверь бежит, разве не так?
— Его там… проверили?
— Ну… ваше высокопревосходительство!
Гляди ты: обиделся!
— Ладно, если так… Предупредите: пять минут — предел.
— Он уверяет, что уложится в три.
— Пусть войдет.
Соискатель аудиенции вошел. Человек как человек, не очень-то похож на обладателя или хотя бы переносчика какой-то серьезной информации. Без излишней робости приблизился к столу, руки, как полагается, держал на виду. Знает порядок.
— Ну, что там у вас?
— Посмотри внимательно. Узнаешь меня?..
Какой-то слабоумный мерзавец. Наверняка не в своем сознании — принял не самую малую дозу. Как ухитрились не заметить этого? Ну, я с ними поговорю так, что кровью вспотеют!..
Так думал вице, готовясь вслух ответить: «Пошел вон, негодяй!»
Прозвучало же совершенно другое:
— Минутку…
…Потому что мне — мне, а не вице-провектору — вошедший показался не то чтобы знакомым, но, во всяком случае, когда-то где-то виденным.
Встречавшимся. И не раз. Не совершенно чужим. Кажется, я готов был его опознать: ответ, похоже, уже созрел, но еще не облекся в слова. Вот-вот сейчас…
— Узнал? Да ну же…
— Секундочку…
И голос кого-то напоминает — но не настолько, чтобы сразу вызвать из памяти конкретное воспоминание. В последний раз я его видел… Где, когда? Недавно, совсем недавно. На Ассарте? Пожалуй, именно там. Нет, стоп. Здесь! На Альмезоте. Это… Господи! Но это же я сам!
— Вижу, что узнал. Ну, привет, коллега! Да не скисай так! Давай поговорим спокойно, без эксцессов…
Узнал, да. Это просто я. Моя оболочка, физическое тело, мой эфир, мой астрал. Просто в него въехали и управляют этим хозяйством другие. Очень смешно. Значит, тела не уберегли. Недаром такая тревога возникала у меня по отношению к Вирге. Завладели моим телом, разорвали канал связи с ним и вот теперь прислали сюда, чтобы сказать мне: все, по сути дела, ты пойман, деваться тебе некуда. Теперь куда бы ты ни дернулся, тебя будем сопровождать мы — невидимые и неосязаемые для людей с обычным восприятием, то есть для любой охраны, для всякой защиты. Так что не лучше ли тебе — и всем твоим — сдаться на милость победителя, предварительно поторговавшись как следует за благоприятные для вас условия? Лучше, капитан Ульдемир, лучше! Вот что-нибудь в таком духе он сейчас скажет мне, пользуясь тем, что хозяина того тела, в котором я нахожусь сейчас, пришлось оттеснить в сторону, выключить из игры…
— Правильно рассуждаешь, коллега, — кивнуло мое тело. — Я и сам не сформулировал бы лучше. А что касается условий вашей капитуляции, то они предлагаются, я бы сказал, необычайно мягкие, неслыханно деликатные. Вот каковы они: вы получаете назад свои тела и уходите из этого мира куда угодно, после чего мы о вас вообще забываем. Только перед этим вам придется отказаться от поисков людей — ты знаешь каких. Вот и все. Согласен? Не тяни понапрасну время, скажи сразу «да»…
Я — против своего же тела. Это должно дать мне какие-то преимущества. Какие же? Думай быстро, быстро, не обращай внимания на его условия, ни на какие посулы, потому что в моем теле сейчас наверняка расположился один из той команды, что прибыла, чтобы выключить нас из игры раз и навсегда. Думай!..
— Пожалуй, ты почти во всем прав, — неторопливо отвечал я ему тем временем. — Но какие-то детали мне надо еще продумать. Садись, чувствуй себя как дома, не бойся, это не займет много времени. А потом мы закончим все быстро. Потерпи пять минут.
