— Гараж теплый?
— А у нас по-настоящему холодно и не бывает.
— А бойлер зачем?
— Разве у тебя дома нет ванной?
— Как и самого дома. Ладно. В гараже мы можем улечься — все шестеро?
— Ты собираешься укрыться там? Но они найдут, в гараж всегда заглядывают первым делом.
— Не сомневаюсь, что найдут. Однако надеюсь, что не станут вымещать разочарование на бездыханных телах.
— Я не понимаю… — растерянно сказала она.
— Мы там уснем. На столько, сколько потребуется. А ты должна оставаться в этом доме и только время от времени навещать, чтобы убедиться, что с нами все в порядке. Надеюсь, крыс у вас нет?
— Последние ушли десять лет тому назад, когда поблизости заработал крысиный город. Они умные, поняли, что там им лучше, — и ушли туда.
— Вот и прекрасно.
— Но эти… они вас там увидят…
— Не нас: наши тела. И поймут, наверняка поймут, раз у них такой уровень, что это не трупы, а лишь футляры. И что искать нас станет сразу на порядки сложнее. За телами же — не удивлюсь, если они станут даже за ними ухаживать: знают ведь, что в конце концов мы к ним вернемся.
— Постой, капитан. Но если они захватят наши тела, то с ними — и каналы связи? Как же мы сможем общаться? К тому же по каналам найти каждого из нас — для специалиста задача простенькая.
— Да, такая опасность есть. Поэтому каждый сейчас настроит свой канал так: при постороннем вмешательстве — канал выключается, перед этим послав сообщение о том, что он захвачен.
— Но мы останемся без связи!
— Связь надо сохранить. Хотя бы… — Капитан мгновение раздумывал. — Сейчас у нас нет другой возможности, как общаться через Виргу. Так что немедленно каждый устанавливает канал связи с нею. Малыш, не бойся — это не больно, никаких неудобств…
— Они почти рядом, капитан, — предупредил Никодим.
Малыш, не бойся — это не больно, никаких неудобств…
— Они почти рядом, капитан, — предупредил Никодим.
— Голова закружилась, — пожаловалась Вирга.
— Это сейчас пройдет, — успокоил капитан. — Все сделано? Все — в гараж. Малыш, веди. С нами не входи — только минут через десять. И не пугайся того, что увидишь. Как говорится — не верь глазам своим. Помни: мы обязательно вернемся. Обязательно!
И они скрылись в гараже. Плотно затворили за собой дверь.
Вирга и не собиралась подглядывать, совершенно нет. Но любопытство оказалось сильнее добрых намерений. Тем более что через десять минут она все равно войдет и увидит. Что увидит? И в конце концов, какая разница — десятью минутами раньше или позже?..
Отворить дверь, хоть совсем немножко, она не решилась: заметят, а ей вовсе не хотелось выглядеть в их глазах такой… ну, в общем, не такой, какой хотелось бы. Она даже отошла подальше от двери, чтобы не поддаться искушению, наверное. Но причина могла оказаться и другой, а именно — небольшая, из гаража вовсе малозаметная форточка в стене между гаражом и черным ходом, что вел на задний двор. Зачем ее сделали, когда строили дом, Вирга никогда не задумывалась, зачем-то, наверное, она была тогда нужна. И вот сейчас пригодилась. Если подставить табуретку, то…
Она быстренько сбегала на кухню, вернулась с табуреткой, стараясь не шуметь, подставила, залезла. Как раз вовремя, чтобы услышать, как тот из шести, которого она мысленно уже называла «своим человеком», говорит:
— У каждого есть не более часа, чтобы найти подходящий объект и внедриться. По возможности на высоких уровнях: скрывшихся людей все равно будут искать, так что у нас по-прежнему две задачи: собственный поиск — и отслеживание действий той стороны. Чтобы если они нападут на след первыми — вмешаться. Время уходит, мир висит на ниточке. Связь: через свои тела, а в случае затруднений — через хозяйку, раз у нас с нею каналы уже установились.
«Что это еще за хозяйка?» — успела подумать Вирга с некоторой обидой. Но тут же отвлеклась, потому что удалось наконец стереть липкую пыль с форточки, чтобы увидеть, как все шестеро укладываются на подстеленный на холодный пол старый чехол — память о когда-то принадлежавшей еще родителям машине, которую пришлось продать вскоре после их смерти. Несколько секунд полежали спокойно, потом — почти одновременно — по телам их прошла мелкая дрожь, каждый вздохнул глубоко, словно то был последний вздох в жизни. На мгновение словно бы легкое облачко возникло в гараже… Вирге вдруг стало страшно, она закрыла глаза и так, не глядя, осторожно спустилась с табуретки и услышала, как громко и требовательно стучат в дверь. Вирга, не раздумывая, поспешила, чтобы отворить дверь новым гостям.
5
Люди как люди. Не старые, хотя и не совсем молодые, можно сказать — в начале зрелости. Подтянутые, рослые, с легкими, быстрыми движениями. Глядят внимательно, и ощущение такое, словно своими взглядами вбирают увиденное в себя; когда они, войдя, все разом обратили взгляды на нее, ей почудилось на мгновение, что ее разбирают на части и каждую часть внимательно рассматривают, можно даже сказать — изучают. А кроме этого ощущения, их глаза ничего не выражали, были они словно тонированные стекла, и в них можно было смотреться, как в зеркальца. Если бы, конечно, было на то время и желание.
Только Вирге сейчас было не до того, чтобы любоваться своим отражением где угодно. Потому что она понимала: от того, как она сейчас смотрится, вряд ли что нибудь для нее изменится.
Потому что она понимала: от того, как она сейчас смотрится, вряд ли что нибудь для нее изменится. Главное сейчас было — выглядеть пусть и не самой красивой (а такое желание всегда существует, хотя бы в ближнем подсознании, если уж из сознания что-то его вытеснило), но обязательно — совершенно естественной. Это — ее дом. Она тут хозяйка. Пришли незнакомые люди числом шестеро, вооруженные, наверное, очень по-современному и ничуть не пытающиеся свое оружие скрыть, что можно истолковать как законное право носить оружие повсеместно, в том числе и в чужом доме. Как должна хозяйка отнестись к таким визитерам? Да так же, как совсем недавно — к полиции. Прежде всего спокойно, потому что никакой вины за собой не чувствует, да и если бы что-то такое ощущала, то вошедшие никак не были похожи на представителей закона и порядка. Значит, встречай их даже без тени тревоги на лице или в движениях. Дальше — не выражать ни малейшего неудовольствия их приходом. Опять-таки естественно: если ты занимаешься сдачей комнат, то в любом посетителе должна видеть прежде всего возможного клиента. То есть улыбаться — пусть и не как ближнему родичу или хотя бы другу детства, но как человеку, пришедшему с законными и небезвыгодными намерениями. Но обязательно даже без тени кокетства, чтобы тебя не приняли за даму, готовую к услугам. Чтобы соблюдали нормы приличия, вели себя вежливо и сдержанно.
Вирга и постаралась все эти условия выполнить, и, похоже, ей это скорее удалось, чем наоборот; во всяком случае, за те две-три секунды, пока хозяйка и гости стояли лицом к лицу, та напряженность, что ощущалась в них, заметно ослабла; значит, они не ощутили никакой для себя опасности, а будь она — сразу бы ее почувствовали; это Вирга поняла и потому, что заранее знала, кто они такие, а еще потому, что именно такое впечатление они производили: людей, привыкших ощущать угрозу на расстоянии, чтобы всякий раз встречать ее в полной готовности. Здесь же они сразу почувствовали себя уверенно.
