Брат Шаром удовлетворенно кивнул. Ему и в голову не пришло, что его спутник имел в виду вовсе не возвращение к общей трапезе, а совсем другое дело, с которым (это становилось все яснее) никак нельзя было опоздать. Среди множества людей, просмотренных им сегодня, не попалось ни одного, чьи интересы хоть немного приближались бы к духовным. Значит, слишком многое зависело от действий экипажа. Спасение этого мира, никак не менее.
3
— Суд удаляется для вынесения приговора! — провозгласил судебный пристав, и брат Нуцгал, старший в паре, сказал Питеку:
— Пойдем и мы с ними, брат, думаю, тебе будет любопытно…
— А можно туда посторонним?
— Посторонним — ни в коем случае. Но это не о нас. Мы, брат, не посторонние, мы — контролеры от сильной власти, и вход для нас везде открыт. Не только для нас пока еще; видишь, вон справа двое встали — это мальчики от Всеобщей Рекламы, а из первого ряда те два жучка — от Банковской унии. Эти не только посмотрят и послушают, но еще и запишут, будь уверен. С этими двумя властями у нас самые большие сложности. Ничего, раньше или позже мы и их поставим на место…
В совещательную комнату всех контролеров судебный пристав пропустил беспрекословно: видимо, такая практика здесь была привычной. Судьи, уже рассевшиеся за столом, ограничились кивками и, экономя время, сразу приступили к делу.
— Итак, — заговорил председатель суда, постукивая пальцами по порткристу, в котором содержались в записи и содержание дела, и протокол судебного разбирательства, в натуральном виде занявшие бы немало кубометров пространства, — положение, я думаю, для всех совершенно ясно. Мы имеем несколько реальных оснований для вынесения справедливого приговора. Первое и основное: распоряжение Державной власти, согласно которому первые трое обвиняемых получают по три пожизненных срока, остальные — по одному, а последний, тридцать первый, активно сотрудничавший с правосудием, должен быть оправдан, как того требует традиция, для доказательства беспристрастности и объективности суда. Распоряжение отдано самим Провектором, так что вряд ли тут могут возникнуть какие-то сомнения.
— И тем не менее они есть, — заявил первый член суда. — И достаточно веские, коллега.
Председатель нахмурился:
— Затрудняюсь представить, коллега, — сказал он, — какие контраргументы могут возникнуть у кого-то. Даже у вас. Может быть, вы огласите их?
— Именно это я и собираюсь сделать, коллега. Аргументы представлены Пятой властью, иными словами — корпорацией «Кровь земли».
— Ну, этого, конечно, следовало ожидать… Каковы же они, эти аргументы? Вряд ли что-либо серьезное…
— Я бы не судил столь поспешно, коллега. Аргументы насчитывают восемь порядков.
— Ах, вот как? М-м… Все чохом?
— В том-то и дело, что нет, коллега. Персонально.
Председатель не менее минуты молчал, видимо, погрузившись в какие-то калькуляции.
Затем спросил:
— Что стоит слева?
— Пятерка, — кратко ответил сомневающийся член суда.
— Гм… М-да… Ситуация представляется мне сложной, однако…
Председатель снова взял паузу, и ею воспользовался Питек, вполголоса спросив у своего старшего:
— О чем это они — я не уяснил… Непривычный какой-то суд…
— Что ты, брат, все как обычно, — несколько удивившись, ответил брат Нуцгал. — Провектор Державы заказал приговор, чтобы показать, кто в доме хозяин, а нефтяры хотят дело выкупить. И предлагают суду по пятьдесят миллионов каждому члену за принятие удобного для «Крови» решения. Только и всего, обычная рутина…
— Сумасшедшие деньги, наверное, — сказал Питек, чье представление о деньгах всегда было весьма поверхностным.
— Ну, как для кого. Для «Крови» это самый дешевый выход: чтобы выкупить дело не у судей, а у Державной власти, пришлось бы отдать многие миллиарды, суд обходится куда дешевле: здесь, в первой инстанции, — полтораста миллионов, Держава, конечно, приговор опротестует во второй инстанции, но проиграет, это обойдется корпорации еще в триста миллей, там ставки вдвое выше, но все равно до миллиардов далеко. Само собой, ни этому составу суда, ни второй инстанции такая строптивость просто так с рук не сойдет, их самое малое отстранят, способов много, хотя по закону они независимы и несменяемы, но это державный закон, а их никто не выполняет — сама Держава в первую очередь. А пятьдесят миллионов для одного лица — куш весьма соблазнительный… Ну, что он там в конце концов решил, интересно?
Последние слова были вызваны тем, что председатель пришел, видимо, к какому-то выводу. Однако прежде, чем объявить свое решение, он спросил:
— Каково же мнение «Крови земли» относительно приговора?
— Их проект у нас имеется, — сказал член суда, — так что тут полная ясность. Они хотят полного прекращения дела за отсутствием факта преступления. Однако не настаивают на возмещении Державой причиненного фирме и лично обвиняемым ущерба. То есть условия, как вы видите, вполне достойные, я бы сказал — гуманные…
— Поскольку Держава все равно ни гроша не заплатила бы, — прошептал брат Нуцгал Питеку. — В Державе никакие деньги не успевают дойти до казны — расхватывают на ходу свои же.
— На это можно было бы пойти, — проговорил председатель, хотя и не очень уверенно, — если бы существовали, я бы сказал, гарантии стабильности для заинтересованных лиц…
Лишь теперь в обсуждение включился и третий член суда. Произошло это после того, как к нему подошел один из присутствующих контролеров еще от какой-то власти, не из тех, на кого указывал раньше брат Нуцгал, и с минуту что-то говорил судье — очень тихо и не менее выразительно.
— По этому поводу, — сказал третий судья негромко, — есть интересная информация. Ею только что поделился со мною уважаемый представитель из Главной штаб-квартиры власти «Авторитет»…
— Криминальная власть, — кратко объяснил брат Нуцгал.
— …и заключается она, — продолжал судья, — в том, что у Провектора в поездке, которую он сейчас совершает, возникнут некоторые неприятности — не фатальные, но ощутимые, и они будут недвусмысленным образом увязаны с той проблемой гарантий, которая всех нас, несомненно, интересует.
Председатель встрепенулся — услышанное, казалось, прибавило ему бодрости и даже решимости.
— В таком случае, — сказал он, — я думаю, мы можем… Хотя еще одна деталь: есть ли у «Авторитета» свои замечания по поводу предстоящего судебного решения?
— Да, ваша честь, — ответил уже не судья, но тот самый представитель, что снабдил его информацией. — Однако не по этому делу, а по тому, которое вы будете рассматривать следующим. То, что я сообщил, просьба рассматривать как наш аргумент при вынесении приговора по тому делу. Чтобы не затягивать базар, скажу сразу: мы ждем решения о передаче дела для рассмотрения в авторитетский сходняк, больше ничего. А в этом вашем процессе нас вполне устроит тот приговор, который, как я усек, вы уже слепили. Это будет нормальное решение, мы считаем.
— Благодарю вас, ваш аргумент, несомненно, будет принят во внимание при рассмотрении следующего дела… Есть ли еще какие-то мнения?
Снова наступила пауза, и Питек воспользовался ею, чтобы попросить у своего партнера новых объяснений:
— Что за гарантии? Кому, чего?
— Я ведь говорил тебе, брат: после того как этот процесс провалится, Держава постарается примерно наказать вот этих самых судей. У Державы не хватает денег, чтобы судьи служили ей истово, но есть страх, который может быть средством принуждения не менее сильным, чем деньги. Потому что по сути это одно и то же: тебе не дают денег, потому что их нет, но дают место, занимая которое ты можешь черпать деньги в других источниках. Однако это не должно идти в ущерб воле самой Державы. Так вот, председателю суда, да и всем им, очень хотелось получить гарантии того, что они удержатся в своих креслах после вынесения такого вот решения — антидержавного по сути дела. «Кровь» непосредственно таких гарантий дать не может, таких кнопок у нее нет, зато у «Авторитета» они нашлись. Провектор любит ездить, и вот на этот раз его где-то притормозят, повреждений не будет, но напугать его напугают.
