— Почему же, в таком случае, вы не обратились к его святейшеству сразу же после задержания? Ведь достаточно было бы одного его слова…
Собеседник прервал его нетерпеливым жестом:
— Его святейшество не привык, чтобы его люди искали помощи у него же: это могло бы свидетельствовать только об их некомпетентности. Я не в первый раз выполняю его указания, будьте уверены, и всегда выходил на связь с ним только для того, чтобы доложить о выполнении порученного.
— Вот как. Ну а если вы побеспокоите его, чтобы…
Снова резкий взмах руки:
— Повторяю: я не собираюсь его беспокоить.
Но вот вы можете это сделать — хотя бы чтобы доложить, что мы прибыли в ваше расположение и приступили к выполнению его поручения. Если я при этом буду присутствовать, то смогу, разумеется, рапортовать и лично; тогда вы убедитесь в том, что он посылал именно нас, а не кого-то другого.
Приор не стал говорить неизвестному, что разговор с омниархом на эту тему уже состоялся: если он тот, за кого себя выдает, то и найдет, что сказать. И ответил так:
— Да, я смогу побеспокоить его святейшество, когда ему будет угодно посетить нас. Но я не привык вводить его в заблуждение даже в мелочах. И вряд ли смогу сказать ему, что вы приступили к работе, не зная, в чем эта работа заключается. На территории обители, коей я управляю, от меня не бывает секретов, так что я просто обязан быть в курсе ваших задач.
— Мое задание ни в коем случае не является секретом для вас. Еще до вашего прихода я успел выяснить у ваших людей, — он пренебрежительно кивнул в сторону стоявших вокруг беседки вооруженных братьев, — что за несколько часов до нас сюда прибыло шесть человек, явившихся неизвестно откуда…
— Ну, они прибыли таким же способом, как и вы. А поскольку я был уже предупрежден о визите, то и…
— Это понятно. Так вот, моя задача и заключается в захвате и тех людей, которых разыскивает Храм, и — теперь уже в первую очередь — этой шестерки любым способом и в любом состоянии.
— В чем же их обвиняют?
— На это ответить может только его святейшество — если сочтет нужным. Мне знать это не обязательно. Я и моя группа — всего лишь исполнители.
Было это сказано таким тоном, словно «исполнитель» было саном, лишь немного уступающим самому омниарху.
— Прекрасно, — принял решение приор. — В таком случае сейчас вы пойдете со мной и я смогу сразу же оказать вам существенную, как я полагаю, помощь в выполнении задачи.
— Это приятно слышать. Какую именно?
— Человек, возглавляющий ту, первую шестерку, как и пятеро его спутников, сейчас должны возвращаться из города в сопровождении шестерых наших братьев, людей, смею заверить, весьма опытных и надежных. Я распоряжусь — его доставят в мой кабинет как раз к нашему приходу.
— Буду вам очень благодарен, ваше высокопреосвященство.
«Если только их никто не предупредит и они не смогут принять какие-нибудь контрмеры. Но кто-то предупредит. Найдет способ! Должен!..»
Так приор подумал, и думал долго — никак не меньше минуты. Вслух же проговорил:
— О, не стоит благодарности, друг мой!
И улыбнулся при этом весьма благостно. Подозвал ближайшего брата:
— Пусть тем, кто в городе, передадут мое распоряжение: немедленно вернуться!
Брат побежал ко входу, приор же со своим спутником последовал за ним, шагая неторопливо и сохраняя на губах все ту же улыбку. Но она мгновенно исчезла с его лица, едва лишь выбежавший навстречу запыхавшийся дежурный брат доложил:
— Они скрылись, отец мой…
— Кто? — спросил приор. И тут же задал новый вопрос: — Как упустили? Куда они девались?
— Никто не видел, ваше…
— Найти! Искать везде! Немедленно!..
Приору очень хотелось ухмыльнуться, но он сдержался: это было бы и вовсе недостойно его сана, да и весьма неуместно.
Повернулся к своему спутнику:
— Маленькая задержка. Не волнуйтесь, их всех сейчас схватят и доставят…
— Извините меня, приор, но не слишком ли громко вы говорите? Вокруг полно народу, мы не в ваших покоях…
— Здесь нет чужих и не может быть. Не беспокойтесь.
— Не сомневаюсь. Хорошо было бы не упустить эту шестерку, а?
«Что за хамская ухмылка на морде!»
— Конечно, безусловно.
И потащил из кармана коммик.
— Скажите, — все не унимался тот, — не угодно ли вам доложить о случившемся его святейшеству?
— Вы же знаете, что он сейчас недоступен, — ответил приор невозмутимо. — А вот их я сейчас потороплю…
3
Пять пар закончили свою работу вовремя и без опоздания собрались вместе в назначенном месте, чтобы не вразброд возвращаться в Стены (что никак не одобрялось), но как и выходили утром — организованной группой. Шестая же пара явилась, так сказать, в половинном составе: брат Аберрагин пришел, а вот напарник его хотя и пообещал догнать брата в самом скором времени, но до сих пор так и не объявился. Это заставляло Аберрагина хмуриться и поминутно поглядывать то на часы, то по сторонам. Но напарник все не показывался. А те, кто пришел, не успели как следует приветствовать друг друга, как коммик брата, что был признан старшим среди всех, а именно все того же Аберрагина, ожил и подал сигнал вызова. Брат откликнулся немедленно, потому что мелодия вызова, легко узнаваемая, возникала лишь при соединении с самим приором, ни с кем другим.
— Почтительно внимаю.
— Убавь звук. Отвечай односложно. Передаю слова его высокопреосвященства.
— Да, готов к исполнению…
— Слушай приказ. Собрались все?
— Да. То есть, собственно…
— Возвращайтесь немедленно. Следите за своими ведомыми, чтобы никто из них не сделал попытки отстать по дороге. Если попробуют — пресекать решительно. Но обязательно в пределах вежливости. Ты понял?
— Да. А что…
— Никаких вопросов. Уяснишь на месте. Дальше: в Стенах веди всех не в трапезную, а прямо к приору. Еще раз повторяю: будьте настороже. Уяснил?
— Да.
— Немедленно в путь. Вы где сейчас?
— На границе территории.
— Значит, через четверть часа самое позднее быть у него. Все.
Капсула в ухе онемела. Брат Аберрагин покосился на окружающих: не услышал ли кто хоть каких-то обрывков того, что предписал отец приор? Нет, похоже, никто не обратил особого внимания на состоявшийся разговор, связь с обителью была делом обычным при выходе в город. Братья и послушники, все еще сохраняя пары, перебрасывались обычными репликами насчет того, что немного приустали, в горле пересохло, погода стоит жестокая, чувствуешь себя, как на сковородке, да и потрапезовать уже пора, природа требует своего… Один только из ведомых, а именно тот, кто, по его словам, и в прошлом своем был иноком, отошел в сторонку и даже опустился на корточки, утвердив локти на коленях, ладонями закрывая уши, словно усталость одолела его больше, чем остальных. Брат Аберрагин обеспокоился его видом и приблизился, чтобы, буде потребуется, оказать помощь. И остановился на полушаге: с другой стороны послышалось бессмысленное.
И остановился на полушаге: с другой стороны послышалось бессмысленное. То есть вроде бы слова, однако совершенно непонятные.
— Allarm! Sicher!
Это Рыцарь Уве-Йорген, словно чем-то застигнутый врасплох, невольно перешел на родной язык. С ним порой такое случалось, и в экипаже к этому привыкли, так что для своих переводить ему не пришлось, а для чужих и не нужно было. Да и времени на то не нашлось бы, потому что только что он принял команду капитана, простую и понятную:
