Мать-настоятельница призадумалась.
— Ты хочешь сказать — не стоит всех скопом считать демонами и пособниками Тьмы?
— Именно так, святая сестра, — Айлекс подпустил в голос немного маслица. — И думаю, что их сиятельство граф пожелали, чтобы сестра Мирдль свежим взглядом посмотрела на обитателей диких мест.
Сестра Маргарита опустила глаза и некоторое время уделила разглядыванию запылённых сапог парня. Возможно, конечно… но всё же, коль велено считать, что потусторонние обитатели чащоб есть исчадия Тьмы, то все остальные мнения — по определению ересь. Но и граф прав, посмотреть свежим взглядом, ещё не закостеневшим в доктринах, дело далеко не последнее.
— Возможно, воин, и так. А в чём совет мой тебе нужен?
С самым простецким и незамысловатым видом Айлекс пожал плечами. И намекнул, чтобы мать-настоятельница повелела младшей сестре Мирдль не громыхать святыми молитвами, без разбору поливая налево-направо, а прислушиваться к мнению проводника, а в иные моменты — и попросту подчиняться.
— Я отнюдь не новичок в дикой местности, и куда лучше знаю, чего стоит бояться, а где можно расслабиться. Кроме того…
И он посоветовал вместо балахона выделить сестре Мирдль иную, более подходящую походную одежду, обувь и прочее.
Кроме того…
И он посоветовал вместо балахона выделить сестре Мирдль иную, более подходящую походную одежду, обувь и прочее. С последним настоятельница даже не стала спорить — лишь посетовала, что мягких и почти без каблука сапожек вроде тех, что обретаются на ногах у воина, в монастыре не имеется — уж больно они специфичны.
Втихомолку подивившись, что святая сестра, по определению не могущая знать иных слов кроме содержащихся в текстах священных писаний, ведает подобные выражения, Айлекс вслух заметил:
— В селе я видел башмачника, вроде неплохой мастер. Пусть к утру пару подготовит.
И уже откланиваясь, заметил, что завтра с первым лучом солнца он будет у монастырских ворот. И лучше бы сестре Мирдль быть там же в полной готовности.
Плотно набитую котомку со священными книгами и свитками этот странный следопыт отказался нести наотрез. Мало того, посоветовал оставить эту придурь в монастыре и с оказией отправить попутным караваном в Семигорье. И досадующая сестра Мирдль едва удержалась, чтобы не объявить парня еретиком и устроить ему хорошую анафему. Но мать-настоятельница согласилась с его доводом, что идти далеко, и лучше взять только необходимое.
— К тому же, представьте, что я притащу в ваш монастырь лесного духа или саженец их священного дерева. Понравится вам такое? Небось, такой хай подымете, что от негодующего визга все уши позакладывает… — Айлекс не выспался толком, полночи ворочаясь на шуршащем и колющемся травинками деревенском сеновале, и скрывать свою ворчливость не счёл нужным. — А вы предлагаете сделать то же самое — притащить в их лес свои священные книги, и чтобы лесные обитатели подняли по этому поводу шум? Очень мудро…
Вот и пришлось сестре Мирдль ограничиться сменой одежды, свёртком со снедью и флягой воды. Да на пояс нацепить короткий рябиновый жезл, освящённый лично сестрой Зеланией, впавшей нынче в транс и творящей чудеса. Хотя на взгляд самого Айлекса, жезл этот вполне можно использовать в качестве лёгкой дубины.
Но один только вид стройной девичьей фигурки в цельном комбинезоне, с подчёркнутой почти осиной талией — белым, вышитым узорами поясом, постепенно привёл его в более доброжелательное расположение духа. Да уж, на такую деваху приятно посмотреть — ноги длинные, мордашка отпад, да и в нужных местах… гм, всё на месте. Пожалуй, лет на пару постарше его… и где ж такие цыпочки берутся? Да уж, новому проповеднику в замке можно только позавидовать — мёрзнуть ночами ему не придётся…
Он так задумался над этими вопросами, что едва не пропустил прощальное благословение матери-настоятельницы. Приложившись к сухощавой, благоухающей ладаном и вербеной ручке, он легонько поклонился. Сделал рукой жест сестре Мирдль — пошли — и молча принялся спускаться в ещё клубящийся над озером туман.
Неслышно прыгая напрямик к переправе по камням и с неудовольствием слыша сзади грохот под ногами святой сестры, он обернулся. Монашка виднелась на фоне утреннего тумана изящным силуэтом, и в ответ на взгляд проводника лишь виновато пожала плечами.
— Не все ж такие бесшумные…
Зато внизу сестра Мирдль не без удовольствия взяла реванш. Оказалось, что паромщик задержался на том берегу. Над водой сюда долетали громыхания его зычного баса, а также непреклонный голос купца, ссылающегося на какие-то там обстоятельства. Судя по всему, склока на той стороне разгорелась нешуточная, а стало быть — бодяга эта надолго. И вглядевшись в белесый туман, который так и хотелось потрогать рукой, святая сестра не удержалась от того, чтобы не поставить на место этого стоящего рядом выскочку. Прикоснувшись к жезлу, она сделалась тихой как пресловутый ягнёнок и прошептала одну хитрую молитву, которую не так давно случайно подглядела в книге, читать кои разрешалось святым сёстрам в ранге не ниже адептки.
Но видимо, Хранитель нынче находился в благодушном настроении, либо и вовсе втихомолку благоволил к сестре Мирдль, ибо девица окуталась неярким сиянием высшего присутствия.
— Дай мне руку, воин, — голос её охрип от волнения.
И едва опасливо поглядывающий на этакие дела Айлекс повиновался и вложил свою кисть в холодные как ледышки девичьи пальчики, та шагнула с дощатой пристани вперёд, увлекая за собой и его…
Они шли по слабо пружинящей и вовсе даже не скользкой поверхности озера точно так же, как и предписывалось святым писанием. Айлекс благоразумно помалкивал, прикидывая что времени сэкономили немало, и в то же время с неудовольствием признавая, что это красивое недоразумение тоже на что-то гораздо.
Мирдль внутренне улыбнулась. Какие же простодушные эти мужчины. Стоит им предъявить соблазнительную фигурку да продемонстрировать пару фокусов поэффектнее…
Но он не стал бухаться в ноги и бить поклоны, славословя Хранителя и его слуг. Лишь когда под подошвами захрустели камушки потивоположного берега, он взглянул в эти сияющие неземным светом глаза. Легонько пожав девичью ладонь, сказал «спасибо». И — пошёл вперёд, равнодушно проигнорировав тропинку и легко взбираясь по каменистой круче. Святой сестре ничего не осталось, как показать спине парня язычок и поспешить следом. Спасибо хоть, отходящие после благости Хранителя ноги дрожали не так уж и сильно.
Айлекс лишь поморщился легонько, заслышав, какой шум и треск производит на всю округу его спутница. Вот уж… с такими друзьями и врагов не надо… он свернул к выворотню, незаметному в подлеске непривычному к лесным делам взгляду. Присел у него на корточки, погладил шершавую кору. И слова, что он прошептал, остались вовсе не слышны в шелесте листвы — но живущий в стволе лесной дух улыбнулся.
И из удивительным образом раскрывшегося в дереве дупла Айлекс деловито забрал свои скудные походные пожитки, которые не стал тащить в монастырь. Заплечная сумка-рюкзак, не мешающая при ходьбе. Особым образом сделанная из коры фляга — замечательная, между прочим вещь! Вода в ней никогда не портится и остаётся холодной даже на самом жарком солнцепёке. И последним парень извлёк длинный лук — подарок старого Тиса, выросший чудесным образом прямо из его ветви. Чаровнику из дальней долины осталось лишь наложить кое-какую волшбу, да Айлекс потом приручил оружие к себе. А уж на тетиву расщедрились феи горных озёр — по серебристому волоску приносила каждая и с озорной песней вплетала часть себя в тугую податливость. Между прочим — не намокает, не растягивается, и даже в огне не горит…
