— Старая женщина человеков выдержит переход к роще твоего отца? — её решение оказалось настолько неожиданным для сына, что тот поначалу даже не сообразил, что ответить.
— Граф может выделить носильщиков, если его удастся убедить в необходимости, — он пожал плечами. — Но зачем?
— Я поговорю с нею, — чуточку печально ответила дриада, и вновь со вздохом взъерошила чуть выгоревшие на солнце волосы сына, так непохожие на её собственные. — Мать всегда найдёт путь к сердцу матери. Пусть придёт, и не беспокойся больше о том.
Затем принялась опять заботливо расчёсывать пряди Айлекса. Видимо, что-то было умиротворяющее в том и даже настраивающее на лирический лад, ибо дриада понемногу успокоилась. И наверное, именно от того вновь выглянуло солнце, спрятавшееся было за облаком.
— Но на самом деле я назначила тебе встречу, чтобы поговорить о другом, — её голос вдруг зазвенел тихой, тщетно скрываемой гордостью.
— Наверное, для вас, человеков, это мелочь, — Весини едва не затаила дыхание — как её сын воспримет? — Но для меня гораздо важнее всего, о чём мы беседовали сегодня.
Айлекс неплохо знал образ мышления и систему ценностей лесного народа, да и мать тоже отнюдь не была ему чуждой по духу. Но всё же мысль, что же так могло взволновать дриаду, настолько заинтересовала его, что он даже открыл глаза. И когда синева горных озёр встретилась взглядом с зеленью весеннего леса, уже не в шутку волнующаяся Весини выдохнула:
— Этой весною мне впервые удалось сохранить и вырастить саженец священного дерева. И скоро у тебя появится сестра — маленькая дриада, — как после таких слов не остановилось бешено стучащее сердечко женщины, знал, наверное, только Вечный Лес.
Но Айлекс улыбнулся и в радостном изумлении широко раскрыл глаза.
— У меня? Сестра? Ой, мам, это же так хорошо… и так неожиданно.
Он даже вскочил и перевернулся на живот, уставившись в осветившееся мягким внутренним светом лицо матери. Сестра? Маленькая дриада, в которой есть частица общей с тобою Силы Жизни? Да это же прелесть! И он так радостно затряс и обнял Весини, что та от облегчения звонко рассмеялась. Зря она сомневалась в собственном сыне — не настолько уж он пропитался расчётливым и корыстным духом человековской расы.
— Мам, а как назвать решила?
Весини, всё ещё улыбаясь и тихо смеясь маленьким колокольчиком, предложила — как только малышка появится на свет из своего дерева, они вместе посмотрят на неё и решат. Айлекс полностью согласился с таким, и от избытка чувств даже вприпрыжку сбегал к роднику да самолично принёс пригоршню чистой воды — великая честь, оказываемая не каждым и не вдруг.
Дриада с достоинством сделала несколько глотков из ладоней сына, а остальное заставила выпить самого.
— Спасибо, малыш!
Мирдль задумчиво гуляла в дальнем уголке храмового сада, наплевав на всё и вся, и в это туманное утро не озаботившись не только обувью, но даже и одеждой. Это же такая прелесть — ступать по росе и обнимать иногда всем телом чуть заскучавшие в городской тесноте деревья! Но её радужное настроение слегка омрачила нашедшая её сестра Стефания — та самая, чуть поседевшая толстушка-целительница.
Это же такая прелесть — ступать по росе и обнимать иногда всем телом чуть заскучавшие в городской тесноте деревья! Но её радужное настроение слегка омрачила нашедшая её сестра Стефания — та самая, чуть поседевшая толстушка-целительница.
— Сестра Мирдль, я полностью одобряю ваше стремление к чистоте и природе — но что скажут другие по поводу столь вопиющего, по их мнению, отсутствия одежды? — губы святой сестры после этой речи слегка неодобрительно поджались.
Молодая женщина так открыто и прямо посмотрела в ответ, что адептка немного стушевалась.
— Сестра Стефания, если вы намекаете, что я обнажена, то замечу в ответ — если вы не заметили, на мне надет знак Хранителя. А он стоит любой другой одежды, поверьте.
Пожилая сестра во Хранителе не отличалась ни чрезмерной набожностью до фанатизма, ни столь свойственным всякое повидавшим целителям цинизмом. Но понимать истинные откровения умела — оттого понимающе кивнула.
— Воистину так, сестра Мирдль. Да, ваши слова действительно мудры, — она вздохнула. — Только, не все ещё готовы воспринять истину.
Она откинула салфетку, доселе прикрывавшую несомую на локте лёгкую корзинку. И пожилая адептка, хитро подмигнув, шепнула — она расстаралась одеждой из горного льна. С виду дерюга дерюгой, но для нежной женской кожи самое оно. Как говорится, не жмёт, не трёт и горло не дерёт. Мирдль заинтересованно примерила обнаружившуюся в корзинке одежду. И в самом деле — почти не стесняет, и тело дышит.
— Спасибо, сестра, — она некоторое время оценивающе смотрела на заулыбавшуюся пухленькую адептку в серой рясе, а затем шепнула. — Иди сюда и сними эти тряпки…
Если бы в это время кто-нибудь из ревностных хранителей традиций или из ортодоксального крыла церковной верхушки заглянул в дальний угол сада, то скандал вышел бы первостатейный. Но лёгкий ветерок отчего-то не спешил разгонять утренний туман — мало того, даже чуть сгустил невесомую белёсую пелену. Оттого одинокий святой воин, что вовсе не случайно забрёл сюда, прекрасно умеющий держать эмоции в узде, а слова в глотке, с чисто познавательным интересом смотрел как изящная и красивая до щемления в сердце сестра Мирдль руководила и показывала пожилой святой сестре кое-какие таинства.
— Вот так… сведи ладони за стволом… дыши ровно и тихо… ещё тише… чувствуешь ток древесных соков?.. теперь мягко потянись душой к ним, впусти в себя… хорошо, теперь чуть раскрой естество и вытянись вдоль ствола… очень хорошо, сестра, теперь потихоньку отпускай…
И уже надевающей рясу порозовевшей и отчего-то радостной святой сестре Мирдль объяснила цель этих непонятных, но взбудораживших всё естество действий.
— Ты чуть подпиталась Силой Жизни, сестра. И ещё — у тебя теперь не будет одышки, да и про боли в печени забудешь навсегда, — она поощряюще улыбнулась вынырнувшему из ворота одежды изумлённому лицу. — Если ты ещё сбросишь пару десятков фунтов лишнего веса и сможешь выдержать очень дальний пеший переход, я всерьёз подумаю насчёт мысли взять тебя к Зеркалу Дев.
Она повернула лицо в туман и, ничуть не повышая голоса, добавила.
— А ты, святой воин, если будешь глазеть просто так, ослепнешь навсегда.
Сестра Стефания тихонько ойкнула и быстро одёрнула на себе рясу. Мирдль оделась ничуть не спеша, и не смущаясь приблизившегося паладина.
— Я брат Фелер, и смотрел не с вожделением и вовсе без осуждения, — просто ответил он. — Святая сестра Мирдль, а я смогу познать лесные таинства?
Молодая женщина долго молчала, глядя на крепкого воина. Ну что тут скажешь…
— Для этого мало иметь даже чистое сердце, брат мой. Многие в церкви Хранителя закоснели, превратили нашу веру в доходные кормушки и извратили её.
Многие в церкви Хранителя закоснели, превратили нашу веру в доходные кормушки и извратили её. Готов ли ты отринуть многое из того, что тебе кажется незыблемым, чтобы подняться ещё на одну ступень ближе к Хранителю? Вполне возможно, что цена за то окажется непомерной…
Сказано было так мало — и так много. Паладин чуть помолчал, глядя не столько на босые ноги Мирдль, сколько куда-то внутрь себя. Затем дёрнул плечом и сквозь зубы поинтересовался — нет ли в тумане ещё досужих ушей?
