— Надо же, — грустно отозвалась дриада. — Ещё пару-тройку шагов, и он бы…
— Не надо о дурном, мам, — сын оказался более практичен.
Коротко чмокнув и обняв мать, он легко выдернул проделавшую невообразимо длинный и извилистый путь стрелу. Воткнул глубоко в подлесок, вынул — и уже абсолютно чистую вернул в колчан за плечами. Равнодушно перешагнул через труп и забыл о нём. Улыбнулся при виде женщин, осторожно поприветствовавших друг дружку строго по древним обычаям дриад. Если Мирдль делала это чуть замедленно — не ошибиться бы на первый раз! — то мать удивлённо и с лёгкой улыбкой.
— Не ожидала такого от женщины человеков — честное слово, — она коснулась болтающегося на груди Мирдль знака Хранителя. — Тем более, от носящей такой символ. Но — тебе я вдвойне рада.
И уже чуть более строгим и нейтральным тоном промолвила что-то уж совсем непонятное:
— Добро пожаловать домой, дети мои…
«М-м-м? Айлекс?»
«Не-а, не знаю»
«Ох, молодёжь — да куда вы друг от друга денетесь…»
Утро упало на горную равнину ненамного позже, чем заалели сурово взирающие вниз макушки вокруг. Озарились долгожданным светом сосновые кроны, затем медный свет пополз вниз — и вот он уже заглядывает под глаза счастливо жмурящейся Мирдль.
Она потянулась, с наслаждением ощущая своё здоровое, крепкое и ловкое тело. Надо же — ещё три седмицы тому все, да и она сама считала себя красавицей. А кто же она тогда сейчас? Полубогиня? Мечта? С такими мыслями она потянулась руками чуть вперёд перед собой, откуда чуть пахло теплом и Айлексом… но неожиданно для себя обняла Весини, которая на ночь не стала в бестелесном виде прятаться в одну из сосен, а коварно влезла меж людей, лакомясь теплом и аурой тока горячей крови с обеих сторон.
Дриада проснулась мгновенно и с визгом стала отбиваться. Мирдль открыла глаза и окончательно проснулась на миг позже. И, осознав свою ошибку, от хохота упала обратно, от избытка чувств даже колотя пятками по земле. Но дриада не обиделась и смеялась с нею на пару, вторя мягким и певучим голоском.
Последним проснулся Айлекс. Ещё мутными спросонья глазами посмотрел неодобрительно на женщин, проворчал что-то нелестное насчёт некоторых, что своей трескотнёй не дают спать порядочному усталому солдату — и на полном серьёзе вознамерился перевернуться на другой бок да продолжить своё столь бесцеремонно и звонко прерванное занятие. Однако обе женщины переглянулись — и снова улыбнулись.
— Он щекотки боится… вот тут, — лукаво шепнула Весини, и на пару с коварной Мирдль атаковала с другой стороны.
Ой! Ой-ой! Тут и не захочешь, а проснёшься. Правда, Айлекс не стал спросонья ни отрывать руки-ноги, ни откручивать головы. Лишь обнял обеих женщин, приласкал (одну гораздо более скромно и почти целомудренно) и только потом соизволил открыть один глаз.
Лишь обнял обеих женщин, приласкал (одну гораздо более скромно и почти целомудренно) и только потом соизволил открыть один глаз.
— Раз, два… эй, а где феечка? — он чуть встревоженно открыл уже оба глаза — но малявка уже летела откуда-то из кустов, вся точно такая же сонная, но уже перепачканная утренней цветочной пыльцой. И зевающая вдобавок.
— Да здесь я-я-а-ахх, — проворчала-зевнула она и тут же уселась на ветку. Поворочалась, устраиваясь поудобнее — и уснула опять. Шлёпнулась вниз, на лету подхватилась и завопила на всю рощу:
— Да что ж такое творится? Отчего тут так хорошо и спокойно?
Весини деликатно промолчала, люди тоже, а потому Мири сконфуженно повесила нос.
— Ну ладно, ладно-о-а-ай, поняла я-я-а-ай! — она полетела умываться, душераздирающе зевая на ходу, и строенный хохот полетел ей вдогонку.
— У нас нет вашего человековского обычая — устраивать могилы, — Весини покачала головой. — Токи подземных вод, соки деревьев разнесли его по всей роще. И сейчас Альфред смотрит на вас со всех сторон…
У ног троицы простиралась крохотная поляна, откуда даже сейчас, спустя два десятка лет, потягивало тленным холодком старого орочьего шаманства. Никто не испытывал желания прогуляться тут — лишь неугомонная феечка описала небольшой круг. Но поёжилась и предпочла вернуться на плечо хранительницы рощи.
— А здесь, на берегу ручья, я и приняла в себя последний вздох воина, спасшего все эти земли. И здесь, по прихоти богов, непонятным мне образом, во мне… — дриада замолчала, и в глазах её плескалась улыбка.
Мирдль молча обняла её.
— Спасибо, сестра… — она расстроганно шмыгнула носом и посмотрела на Айлекса, что в костре неподалёку уже запекал неосторожную, жирненькую горную куропатку.
Не то, чтобы он был настолько уж толстокожим — просто уже слышал эту и другие истории. Да, папик был сильный воин и хороший человек. Но он умер в бою, как и подобает воину. Сделал своё дело и победил, хоть и заплатил за то своей жизнью. Он умер, чтобы мы жили — так давайте жить!
Вот мы и живём… ага!
— Мири, завтрак готов, — хоть Весини и не употребляла мяса, но чистой воды и пригоршню берёзового сока из ладони сына выпила с удовольствием.
А потом махнула им рукой — сидите — и сама закопала под деревом птичьи косточки. Мирдль уже знала этот не обычай — закон — и не таращилась недоумённо, как в первый раз. А потому только отхлебнула немного сока да окунула в ручей феечку, что вся опять облилась сладким сиропом молодых побегов.
— Цветочная фея должна быть чистюлей и примером для остальных! — назидательно заметила она в ответ на бульканье и возмущённые вопли трепыхающейся тёзки.
Та в ответ не смогла даже найти, что и возразить. Но уселась на лист папоротника с таким задумчивым видом, что с трёх шагов становилось видно, что малявка обдумывает план мести. Коварной и изощрённой. Но скорее всего, неосуществимой — ибо до замка рукой подать (по меркам лесного народа), а стало быть, времени не останется. Поручение озёрной феи выполнено… жаль только с дракошкой расставаться. Феечка с сожалением подумала, что напрасно она не такая нетерпеливая, как её подружка Мэйдэй. И что надо было давно уступить милым и желанным ухаживаниям серебристого красавца…
— Мирдль, ты ничего не забыла? — ласковый голос парня вырвал женщину из раздумий.
С высоты одной из гор виден был весь замок Эверардов — издали маленький и красивый, как детская игрушка. Женщина знала, что у графского рода есть города, несколько других крепостей. Но отчего-то все правители предпочитали именно этот, стоящий в горах замок.
Да, они правы, наверное…
— А что? — она не удержалась и ласково потёрлась щекой о плечо Айлекса.
Э-э, падший побери — он уже оделся, и щека вместо гладкой и приятной кожи встретила сухое шуршание одежды. И в самом деле, стоит облачиться — к хорошему привыкаешь легко. Но люди не поймут… Мирдль споро надела ощутимо болтающуюся на ней одежду.
— Знаешь, она уже стесняет меня. Без неё лучше, — вздохнула женщина.
Поводила руками, даже присела пару раз, чтобы хоть немного привыкнуть снова к полузабытому ощущению чужого, мёртвого материала на себе. Цветочная туника, которая не стесняет и не мнётся, сама заращивает дыры и согревает даже в лёгкий морозец, которую объяснила ей Весини, куда лучше. И Мирдль с неудовольствием подумала о тесноте, вони и грязи человековских жилищ. Человековских? Быстро же она стала лесной жительницей. Ну да — ведь очень старалась понять. И не просто понять быт и образ жизни почитающих Силу Жизни, а проникнуться, стать одной из них. Что ж, почти удалось — и теперь придётся возвращаться.
