И взяв взволнованную Мирдль за руку, спокойно шагнула вперёд, прямо в своё отражение…
Когда обе девицы пропали в волшебном сиянии, оставив после себя пустое и спокойное горное озерцо, Айлекс зевнул, уже ничуть не скрываясь. Выспасться толком не удалось — это святое недоразумение… как там её обозвала Айси? Ухохочешься! Эта … гм, нахалка всю ночь вертелась, пихалась локтями и коленками, а под утро вдруг так откровенно прижалась во сне, что всякое желание спать у парня и вовсе пропало.
А посему он поудобнее улёгся на камнях, ещё в детстве вполне усвоив непростое искусство ложиться именно так, чтобы они не впивались в спину, а наоборот — естественным образом образовывали и повторяли макушками и боками все изгибы тела. И с чистой совестью задремал, прикинув, что Айзи и Мирдль меньше чем за час своё любопытство не удовлетворят. Если ещё дольше тарахтеть не будут — в этом отношении все девицы, пожалуй, одинаковы. Что женщины человеческого рода, что феи, что нимфы, что дриады — и маменька в том числе. А цветочные феечки вообще таки-и-и-ие… ох, балаболки…
Мирдль оказалась на удивление задумчивой. Молча она взяла свою одежду, приподняла бровку, обнаружив её чистой и даже безо всяких запахов. Влезла проворно в свою просторную вторую шкурку и меланхолично затянула поясок, предъявив миру свою талию, почти не уступающую фее.
Влезла проворно в свою просторную вторую шкурку и меланхолично затянула поясок, предъявив миру свою талию, почти не уступающую фее. Неодобрительно она покосилась на лениво приоткрывшего один глаз Айлекса и покачала головой.
— Вопросов у меня пока что куда больше, чем ответов…
Тот встал неожиданно легко и почти бесшумно, словно и не спал тут только что, легонько посапывая в своё плечо. Осторожно обнюхал озадаченную святую сестру, улыбнулся.
— Ага, вижу — озёрная фея не отвергла вас, сестра во Хранителе. Жёлтой лилией благоухаете… Ну, и как оно — обнаружить, что мир совсем не таков, как о том говорит святое писание?
Мирдль даже мрачно огрызнулась. И вообще — хватит паясничать!
— Давай на «ты». И не попрекай в лицо моим саном — мне тоже есть чем гордиться, — она вздохнула и отвела взор. — Однако, ты прав — сначала взгляд с той стороны показался мне омерзительным. Затем терпимым — а потом… правильным.
Но нахал, оставив проворно собирать пожитки, совсем уж возмутил её. Воздев глаза кверху, он сложил ладони в комичном подобии молящегося и масленым голоском пропел:
— А как же «да не вводи во искушение малых сих»? Ты так легко меняешь взгляды, сестра — как башмаки?
В потемневших от гнева глазах Мирдль мелькнула молния, да такая, что Айлекс с трудом удержался от соблазна ухватиться за оружие. А святая сестра шагнула к нему, и ледяной голос её не сулил ничего хорошего.
— Не забывайся, ублюдок! Сестра Жужу не отличалась набожностью и способностями, оттого её и определили хозяйствовать. А мне дарована Хранителем кое-какая милость, и уж если прокляну я…
И всё же Айлекс пересилил рефлексы. «За ублюдка ответишь потом — ты, красивая снаружи и уродливая изнутри самка!» Дед намекал познакомить девицу с таинствами природы, да и самому присмотреться к ней — а не шинковать дурёху на тонкие ломтики.
— То что? — он уже вернулся к своей обычной лёгкой насмешливости — так жить и сносить невзгоды куда легче. — А ты взяла на себя труд задуматься — отчего главная фея-хранительница всех рек и озёр назвала меня Защитником? Или почему разрешила лежать в своём присутствии?
Мирдль тоже немного опомнилась, с изрядной досадой укоряя себя за вспышку. И всё же поинтересовалась — да что ей какая-то фея, только и способная на пару-тройку фокусов? Правда, весьма впечатляющих.
— Дура ты, святая сестра. Она ведь не просто фея, — медленно и чётко проговорил похолодевший от обиды за Айси парень. И покачал головой. — Я не удивлюсь, если она и была той самой девой, что принесла Хранителю воды и омыла его раны, когда он изнемог после первой битвы с демонами — помнишь, в пятнадцатой главе писания? Есть на то кое-какие намёки, есть. Только, спрашивать прямо побоялся даже я.
Теперь пришёл черёд женщине удивиться — да так, что она крепко поджала губки, дабы не позволить вырваться первым словам… и вторым тоже… и только на третий раз, после долгих дум Мирдль всё же решилась.
— Умеешь же ты удивить. Ведь вижу — не врёшь, говоришь что думаешь.
И лишь когда продолжившая свой путь в полночную сторону пара стала спускаться со скалистых холмов и по сторонам замелькали медно-рыжие стволы величавых сосен, Мирдль немного оттаяла.
— Ладно, допустим. Но почему тогда…
Айлекс на ходу только страдальчески поморщился. Ну, началось…
Если посмотреть сверху — из очень-очень высокого высока — то обнаружилась бы тонюсенькая ниточка дороги, ведущей от ожерелья голубых озёр на закат. Постепенно путь огибал холмы и леса, в которые ни один человек просто так не сунулся бы в здравом уме, и поворачивал чуть правее.
Переваливал через хребет аккурат меж двух напоминающих волнительные женские прелести приметных гор (оттого и проложен был первыми землепроходцами, месяцами не видевших своих подруг, именно здесь). А уж потом, вихляя меж болот и холмов, откровенно направлялся на суровую полночь, где вдалеке надменно вздымались к небесам настоящие великанши горного роду-племени.
И уж вовсе мудрено было бы рассмотреть двоих… гм, людей, упрямыми муравьями идущих напрямик. Под бескрайним зелёным покрывалом древесных крон их если бы и рассмотрел чей-то взгляд, то разве что всевидящих небожителей. Или наш — нельзя ведь надолго оставлять без присмотра эдакую парочку, норовящую то сцепиться в смертельной драке, то вцепиться друг в друга с совсем противоположными намерениями?
— Значит, Защитник? — поинтересовалась однажды ближе к вечеру Мирдль, осторожно и недоверчиво обнюхивая себя после хорошего перехода.
Странно, разило травами, цветами и ещё какой-то растительной дрянью — но никак не привычным запахом отмахавшей хороший переход молодой женщины. Можно подумать, ещё немного, и святая сестра будет принята в семейство этих мало-помалу становящихся привычными лесных обитателей. Во всяком случае, она уже не шарахалась, когда её обретший изумительную остроту взгляд вдруг вычленял в серо-зелёной мешанине теней задумчиво рассматривающего её лесного духа или беспечно скользящую меж стволов дриаду.
— Да. Создания природы весьма миролюбивы, хотя при случае делов могут наделать нешуточных, — Айлекс на ходу пригнулся, ловко сорвал листик пряно пахнущего растения и протянул своей спутнице.
Та возмутилась — да сколько ж можно? Коза она, что ли? То травинку съешь, то веточку пожуй, а то и вовсе какой-то корешок подозрительный. На что последовал всё тот же ответ: молчать и жевать. Мирдль скривилась и покорно забросила в рот листик, для разнообразия оказавшийся морозно-пряным, отчего язычок и нёбо слегка занемели. Это что же — намёк, чтобы молчала? Однако следопыт тоже принюхался к ней и удовлетворённо кивнул:
— Заметила, сестра, что мы топаем с самого утра без остановок и еды, и хоть бы что?
Мрачно кивнув, Мирдль всё же поинтересовалась: она что, скоро совсем бестелесной станет — вроде той нимфы, которая полночи околачивалась вокруг их ночлега? Вон, уже и одежда болтаться начала… И что там с Защитником? Отрицательно покачав в ответ на первый вопрос, Айлекс терпеливо пояснил на второй:
