— Да, они были вместе. Сектер и папа… Я подумал — начинается…
Вид у Эрствина был такой растерянный, что я невольно улыбнулся.
— Да, друг мой, начинается. Но наиболее интересное наступит еще не скоро, вот увидишь. В порядочном романе самые страшные злодеяния свершаются глубокой ночью, а сейчас, как видишь, еще даже не начало темнеть.
— Да, пожалуй… А ты уверен?
— Разумеется. Ведь проповедники говорили о ночи полнолуния, верно? Так что можешь пока немного расслабиться. А дверь ты оставил незапертой?
— Ну, понимаешь… Снаружи ключ не вставить, так что я…
— Да, понятно. Ну что ж, придется рискнуть.
— Рискнуть? Что ты хочешь делать?
— Запереть дверь. Небольшое заклинание, видишь ли…
— А, запирающая магия! — любое упоминание магических чар наполняет моего юного друга вдохновением. Стоит ему обозначить знакомым словом характер действия чар, как у парнишки возникает иллюзия сопричастности и понимания. — Значит, ты наложишь заклинание… И эту дверь никто не сможет отворить?
— Ну почему же никто?.. Это довольно простенькое заклинание. Любой мало-мальски знающий маг справится.
— Тогда зачем?..
— Ну, это все же существенно сузит круг конкурентов. В Ливде не так уж много магов… И я не думаю, что среди них найдется еще хотя бы один такой же идиот, как я, который решится в эту ночь лезть в Большой дом…
* * *
— Н у, и что же было дальше? — поторопил рассказчика кто-то из наших, — к аким же образом это связано с умением рассказывать легенды?
Шагать под мелким дождем было вовсе не весело, и болотник со своими занятными историями оказался очень кстати. Под его россказни время текло быстрее.
— С ейчас дойдем и до этого, — к ивнул сэр Антес, совершенно, по-моему, удовлетворенный вниманием слушателей, — С ейчас… Я просто хочу подробнее объяснить, почему я… Ну, можно сказать, сдался в плен.
— С дался в плен? — это один из новичков.
— Н у, вроде того. Словом, когда атаку отразили, с дюжину наших солдат сложили оружие… Но и это бы не беда. Дело было в том, что ваши отбились и теперь вполне могли принести нашему принцу жалобу. Ведь принц обещал графу безопасный проход, выходило, что мы — неверные вассалы и выступили вопреки слову нашего принца.
Тот же самый молодой солдат не унимался:
— А разве ваш принц не знал о том, что вы…
Вопрос прервал тяжелый вздох, звук затрещины, новый вздох и слова нашего печального сержанта:
— Б лагородных господ о таких вещах не спрашивают, дурень.
Несколько человек рассмеялись, сержант снова вздохнул.
— С ловом, так или иначе, — к ак ни в с чем не бывало продолжил наш наниматель, — к то-то должен был отправиться к графу и извиниться за досадное недоразумение. Выбор пал на меня… Ну, это было справедливо — ведь именно мне его высочество поручил встретить гевцев и проводить через наш Край.
И при этом он сам был одним из организаторов нападения? Я уже понял, что дурная слава болотников возникла не на пустом месте, но это было уже как-то слишком. Причем добрый рыцарь не считал нужным скрывать свой поступок… Не знаю, как это соотносилось с понятиями дворянской чести, но сэр Антес говорил о своем приключении, как о чем-то совершенно заурядном… Он находил свое предательство естественным. Ну, это в самом деле обычная вещь в нашем Мире, но подобные приключения все же принято скрывать…
— С ловом, — п родолжал тем временем рыцарь, — я снял шлем и с гунгиллиными ветвями, как символом мира, в руках, отправился на переговоры.
Ну, я извинился перед графом, объяснил все досадным недоразумением, предложил себя в качестве заложника — словом сделал все, чтобы ваш граф Гезнур не захотел терять время и делать крюк, дабы принести жалобу его светлости Лонервольту.
— П онятно, — в здохнул наш сержант, — з ачем ему жаловаться и требовать выдачи виновных, если вы, сэр, сами явились с повинной головой.
— И менно, мастер, именно, — к ивнул болотник (при этом с его накидки посыпались мелкие капли), — р азумеется, они решили оставить меня в качестве заложника. Ну, понимаете, это должно было удержать от повторного нападения моих… э… соседей… М-да.
— Н у и как, удержало? — поинтересовался кто-то из наших новобранцев.
— Р азумеется, — у хмыльнулся сэр Антес, — и менно поэтому я жив и могу рассказать вам эту историю… Так вот, все время, пока мы пересекали наш Болотный Край, я рассказывал вашим легенды и предания, которые ходят в моих местах. Особенно охочим до сказок оказался тот самый колдун. Ему мои истории до того понравились, что он настоял, чтобы на границе Гор Страха меня отпустили — честно и без обид. А будь на моем месте какой-нибудь угрюмый скучный тип…
Рыцарь замолчал, обдумывая, должно быть, невеселые перспективы скучного типа, окажись бы тот на его месте.
— Д а, — п осле паузы заявил сэр Антес, — я уверен, что граф Гезнур велел бы меня прикончить, если бы не тот колдун. Воробей, так он себя назвал… А еще он велел мне провести безопасно через Болотный Край тех солдат, что оказались в плену вместе со мной. И я имел глупость все в точности исполнить…
— П очему же глупость? — поинтересовался один из «старичков». — Добрый честный поступок. Без заступничества, сэр, простолюдину пересечь Болотный Край трудновато. Даже если он латник какого-то из ваших сеньоров.
Сержант вздохнул, «старики» утвердительно похмыкали, они-то знали, какова жизнь в Болотном Крае.
— А потому глупость, — о ткликнулся сэр Антес, — ч то, когда я отпустил латников к их сеньорам, те разнесли по всей округе весть о моем бедственно положении. Мои-то собственные солдаты частью были перебиты в той злополучной схватке, частью разбежались, не надеясь на мое благополучное возвращение… Да… И прихватили изрядную часть того, что вообще можно было в Дашстеле прихватить. Так что пока я странствовал в обществе графа Гезнура, мои владения оставались без присмотра и охраны! А теперь все соседние дворяне знают об этом!
— И поэтому вы нанимаете нас… — п олувопросительно вздохнул сержант…
* * *
Накладывать запирающее заклинание — работа не легче любой другой, я старался, как мог, но все равно провозился не меньше четверти часа. Все это время Эрствин нервно ерзал у меня за спиной, звенел воинской амуницией и едва ли не пританцовывал от нетерпения. Ему не терпелось очертя голову броситься навстречу приключениям, а возня с дверью представлялась напрасной тратой времени.
— Ну все, готово, — наконец сообщил я ему, вытирая пот со лба и прикидывая, сколько времени у меня есть на отдых.
— Тогда пойдем скорее, — буркнул парнишка.
Мой приятель всячески старался дать мне понять, что он недоволен промедлением. Свой слушающий амулет я временно доверил Эрствину, но он ничего толком не расслышал. Разумеется, барон не торопился, он медленно двигался к подворотне на углу Корабельной и Каменщиков, ведя в поводу коня Меннегерна.
Разумеется, барон не торопился, он медленно двигался к подворотне на углу Корабельной и Каменщиков, ведя в поводу коня Меннегерна. И нам, на мой взгляд, тоже никак не следовало спешить.
— Ладно, — кивнул я, — только ответь мне на два вопроса. Первый — куда мы должны спешить? И второй — что подумают мои земляки при виде двух придурков, несущихся по Ливде среди бела дня сломя голову. Причем один из придурков — калека с костылем, а второй — благородный барон. Что скажешь?
