— П овторяю вопрос, — н евозмутимо гнул свое Торн, снова хватая гнома за кончик укороченной бороды и щелкая в воздухе ножницами, — с колько вас было и какой клан?
— О -о, — п роныл пленник, — е сли бы мне эти цепи порвать, ты бы дорого заплатил мне… О-о-у…
— О твечать будешь, или мне еще бороду резать? — ножницы выразительно щелкнули.
— О дин я был, один! — торопливо выкрикнул карлик, — к лан Точеной Кости!
— У прямый ты дурень, как и все гномы, — к онстатировал Торн. — теперь ты меня слушай. Двоих твоих дружков мы вчера прикончили. А больше и не было, так, коротышка?
Гном дернулся и замер, уставившись широко распахнутыми лазами на капитана. Я и не замечал прежде, какие у него огромные глазищи.
— А вот это, — п родолжил Торн, хватая гнома за серебряный медальон, висевший у того на шее, — г оворит мне, что твой клан не Точеная Кость, а Серебряная Струя.
Последний раз спрашиваю — будешь мне честно отвечать?.. Нет?
— Н у, пытай меня, враг! — заревел гном, — Н ичего не скажу! Пытай меня, жги! За меня отомстят братья! За все отомстят.
— Т огда Гангмар с тобой, дурак. Продам тебя в первом же попавшемся замке, пусть там выкуп за тебя требуют с клана Серебряной Струи. С меня хватит и той добычи, что из твоей норы выгребем, а пытать… Я солдат, а не палач. Я бы не побоялся тебя пытать, но не стану. Вот в замке, куда я тебя продам — там тебе всего будет вдоволь, и огня, и железа, клянусь Гунгиллиными сиськами. А чтобы ты понял, что мне плевать на твои угрозы, я тебе так скажу — в замок я тебя приволоку голым и с обстриженной бородой, — и то, и другое — невыносимый позор для гнома, — о томсти, если сможешь.
И не обращая внимания на вопли разъяренного гнома, он демонстративно отвернулся. Уж такой он был всегда, капитан Торн.
* * *
Шугель приподнялся и через мое плечо поглядел на дверь, он явно кого-то ожидал.
— Н-ну? — поторопил я его, демонстративно постукивая по столу зажатой в кулаке монетой.
— Э, Хромой…
— Не тяни, старый мусорщик.
— А я не тяну, — огрызнулся старьевщик, снова зыркнув мимо меня на дверь, — тебя что больше интересует: история Семи Башен или тот клиент, что купил у меня эту историю?
— Меня интересует и то, и другое. Я не знаю, кого ты сейчас ждешь, но ради такого покупателя, как я…
— Ладно-ладно! — замахал крошечными ладошками Шугель, — Слушай! «…Когда люди впервые приплыли в Легонт откуда-то с запада, эльфы обрадовались им, как занятной диковинке. Они помогли нашим предкам выжить на этой земле, ибо Первые дети Создателей любопытны и обожают все новое, как и надлежит первым из смертных, что явились в едва лишь созданный Мир…»
Сначала я хотел прервать старика, который, вроде бы, наладился пересказать мне историю рода людского в Мире, но потом передумал и решил молча выслушать все. Я сообразил, что Шугель сейчас чешет наизусть из какой-то книги и если его перебить, то он не сможет сказать вообще ничего. Он будет либо пересказывать чужой текст слово в слово, либо кряхтеть и запинаться, с трудом выдавливая из себя маловразумительные фразы. Сам по себе, без книги, рассказчик он никакой, поэтому лучше потерпеть и дать ему возможность продемонстрировать его потрясающую память. Я подался вперед, облокотившись локтем на стол и подпер щеку рукой, приготовившись к долгому рассказу. А старьевщик тем временем заливался соловьем:
— «…Ливда в ту пору была эльфийским городом, но тамошний князь Эгенллан охотно позволил людям селиться на его земле. Он часто принимал старейшин людей в своей Белой Башне и подогу беседовал с ними о Создателях и устройстве Мира. Ллуильда, как называли Ливду эльфы, в ту пору враждовала с Меннегерном, владевшим землями к юго-западу от Ливды. Сам Меннегерн обитал в крепости, расположенной на побережье. Название его столицы навеки стерто из памяти людей, а руины ее сохранены по сию пору, носят название «Семь Башен» и пользуются скверной репутацией. Самого Меннегерна люди почитали колдуном и чернокнижником, ибо он был отмечен особой благосклонностью Матери и чаще, нежели прочие его соплеменники, прибегал к ее прямой помощи — хотя не отличался старанием в соблюдении обрядов и даже отказался воздвигнуть Белую Башню в честь Создателей… Род людской он не жаловал и закрыл свои владения для людей. Пришлых эльфов он принимал с неохотой, а гномов считал врагами наравне с орками.
Пришлых эльфов он принимал с неохотой, а гномов считал врагами наравне с орками. Жил Меннегерн в Семи Башнях замкнуто и отчужденно. В людских поселениях, находящихся под властью князей Ллуильды, поколение сменяло поколение, даже эльфийские князья достаточно часто передавали власть друг другу: кто-то погибал в междоусобице или на несчастной охоте, кто-то отправлялся в странствие, ибо нрав эльфов непостоянен, несколько членов княжеского рода пали в Первой Великой войне…», — это я знал и без него, монеты-то в те времена чеканились с разными профилями, — «…Меннегерн же оставался вечным повелителем Семи Башен. Долгий срок его непрерывного правления и замкнутый характер князя увеличивали в глазах людей его зловещую славу чародея…»
Тут рассказ старьевщика прервал тихий стук в дверь.
Глава 16
Появление клиентов застал Шугеля врасплох. Старик как раз вошел в раж, вспоминая текст старинной книги. Он настолько глубоко погрузился в историю и увлекся древним сюжетом, что разом вернуться в наш грешный Мир для него было уже трудновато. Старьевщик застыл на месте, обалдело разглядывая дверь за моим плечом. Я на всякий случай развернулся на стуле так, чтобы быть к двери вполоборота и предложил:
— Давай, старый хлам, глянь, кто там — и продолжим.
— Э… Да… Я сейчас…
Шугель наконец-то пришел в себя, вылез из-за стола и просеменил к выходу. Я наблюдал. Старьевщик приоткрыл дверь и в нее тут же сунулся любопытный посетитель. Однако мое знакомство со вновь прибывшим в планы Шугеля не входило. Он довольно энергично вытеснил гостя за порог и наполовину прикрыл за собой дверь. Тем не менее, я смог разобрать почти весь разговор:
— Вы чего так рано?
— Так ведь, мастер Шугель, не рано же… Точно, как вы и говорили…
— Да? — увлекшись собственным рассказом, старикашка, должно быть, забыл, что у него назначена встреча. А вот посетители явились, скорее всего, вовремя, не зря же в начале нашего разговора Шугель постоянно косился на дверь, ждал их, — ну ладно, показывайте, чего там у вас?.. Ага…
Послышался шорох, скрип развязываемых веревок, в разговор вмешался еще один голос:
— Прощения прошу, почтенный мастер Шугель, однако не худо бы нам внутрь. А то торчим тут, как…
— Внутрь нельзя, у меня клиент! Ладно, вроде все в порядке. Давайте, завязывайте, я все возьму. Завтра в полдень зайдете… И глядите у меня, в округе не шататься! Ни к чему вам знать, с кем я встречусь по вашему делу-то…
— Как можно, мастер Шугель, — снова забубнил первый голос, — мы же к вам с полным доверием, давайте я вам мешки помогу до двери хотя бы…
Дверь снова распахнулась, внутрь протиснулся Шугель, волоча два здоровенных мешка. Его ноша была наверняка тяжелой, он шумно отдувался и кряхтел. Его клиент — тот, что первый — придержал дверь и помог перевалить больший мешок через порог, затем дверь захлопнулась. Пришелец только на секунду возник в дверном проеме, но я его узнал — это был тот самый тип, что предлагал мне выкупить у него оптом барахло, якобы доставшееся ему в наследство. Узнал я, кстати, и голос второго посетителя — Клещ. Во всяком случае, когда мы встречались позапрошлой ночью, его знакомый назвал «Клещом». Не знаю, вспомнил ли меня «наследник», но эта встреча мне не понравилась. Я сделал вид, что никого не узнал и что вообще, меня не интересует, с кем имеет дело старьевщик. Я даже отвернулся, чтобы не видеть, куда Шугель спрячет товар.
Я даже отвернулся, чтобы не видеть, куда Шугель спрячет товар. За моей спиной послышался характерный шорох — должно быть, старик подтащил мешки к одной из мусорных куч, а затем обрушил ее, чтобы засыпать новый товар. Во всяком случае, когда я обернулся, никаких мешков уже видно не было, а гора барахла рядом с дверью стала существенно ниже, как-то просела. Что же делать — в каждой профессии существуют свои маленькие хитрости. И мне нет никакого дела до того, как Шугель прячет краденый товар и с кем он ведет свой торг. Его ведь не волнует, что те страшные сказочки, которыми я пугаю селян, не имеют никакого отношения к истинной истории Семи Башен, которую он мне рассказывал — не так ли? Каждый ведет дела по-своему…
— Ну что, старая грязь, продолжим? — окликнул я Шугеля, критически осматривавшего перемены, произошедшие в обстановке его заведения, — эй, не спи! Отомри, Шугель!
