— Хромо-ой… — снова тихонько позвал Конь.
— Я здесь, — вполголоса отозвался я, — говори быстро и я сваливаю.
— Хромой, я только сказать хотел… Спасибо тебе… За Неспящего… Теперь, когда он сдох, я буду спать спокойнее. Я твой должник, Хромой…
Когда человек такого пошиба, как Конь, говорит «я твой должник» — это означает очень много. Помимо того, что я формально имел право на его благодарность за охранный талисман, он сам явился сказать мне это вслух… Должно быть, магия Неспящего напугала его еще сильнее, чем я вообще мог вообразить. Странно, мне иногда начинает казаться, что я не способен на сильные чувства — что я не могу любить, ненавидеть, желать… даже не могу бояться так, как вот этот, к примеру, верзила. Кто бы ни оказал мне какую-нибудь сколь угодно большую услугу — я бы сам никогда не явился бы к нему, чтобы собственным словом наложить на себя настолько огромные обязательства… Я уже не могу вспомнить, всегда ли я был таким равнодушным или стал таким после того, что стряслось со мной там — в Болотном Крае… Я словно оставил часть своей души в тамошних трясинах…
— Ладно, Конь, сочтемся. Только я ведь не убил его, он жив.
— Как?! — Конь почти выкрикнул это вслух, его страхи ожили с новой силой. — Как?! Его же уволокли дохлого, как пень… И крови натекло — чуть ли не по колено…
— Да не волнуйся. Неспящий, может, теперь и сам окочурится. А нет — так он все равно под присмотром у тюремщиков. Я думаю, вы теперь никогда с ним не встретитесь. Можешь спать спокойно.
— Нет, Хромой, я теперь спокойно спать не смогу, пока не узнаю, что старого хрыча больше нет на свете… — потом его голос несколько окреп, — но я тебе все равно благодарен, так и знай! Если что случится у тебя, если что будет нужно — только скажи…
— Ладно, Конь, поглядим, — буркнул я, — я учту. Но сейчас мне пора бежать. Дела…
Я не знаю, что положено отвечать в таких случаях. А еще я знаю, что благодарность — не самое сильное чувство. Если Коню придется выбирать между благодарностью по отношению ко мне и словом Обуха — он не будет колебаться долго. Я уверен.
— …Да и я побегу, — донеслось из-за угла, — я ведь только тебя повидать отлучился. А так я Делу стерегу… Ну, бывай… Удачи…
— И тебе…
Когда я добрался в «Удачу шкипера Гройста», там уже было очень людно. Наступил обеденный час и в заведение набилась толпа писарей, счетоводов и прочих служащих нашего Совета — тех, что победнее и не могут позволить себе столоваться в дорогой «Свече Денареллы». Бездельники и дармоеды. Я высмотрел моего Эрствина. Теперь он сидел не возле окна, а забился в угол, стараясь не привлекать к себе внимания прихлебал из Большого дома, которые, конечно, знали его в лицо.
Вот уж напрасно. Сын Леверкойского барона имеет полное право посещать ближайший к зданию Совета кабак и в этом нет ничего предосудительного или необычного. Более того, сын Леверкойского барона имеет полное право назначать там свидания темным личностям вроде меня — и в этом тоже нет ничего этакого… По дороге я завернул к стойке и заказал хозяину обед. Я не боялся лишний раз засветиться здесь и более того — посетитель, который ничего не заказывает, как раз и вызывает подозрение. Ну и мне пора было подкрепиться — кто знает, когда я смогу в следующий раз спокойно поесть…
— Принес? — спросил я Эрствина.
Тот кивнул с совершенно убитым видом.
— Послушай, друг мой, ты все делаешь правильно. Нечего сидеть здесь, среди этих молодцов из Большого дома с таким видом, словно ты только что осквернил святыни. У тебя словно на лбу написано: «Я совершаю страшное преступление».
Я подлил в стакан Эрствина вина:
— Давай-ка, улыбнись. Пусть все видят, что совесть у тебя чиста! За удачу!
Эрствин ответил мне вымученной улыбкой и старательно отсалютовал стаканом. Выглядел он до того жалко, что мне даже захотелось его ободрить.
— Ну же, Эрствин, выше голову! Все идет по плану!
Глава 29
Магия требует сосредоточенности и спокойствия, а в шумном кабаке, полном жрущих болтливых писарей я не мог сконцентрироваться. К тому же кто-то из них мог углядеть в моих в руках родовой талисман Леверкоев, что ни говори, вещица была довольно-таки приметная. Слишком приметная, чтобы доставать ее в людном месте. У меня, признаться, промелькнул даже соблазн… Такая дорогая вещь… Но это было просто машинально, я легко подавил недостойный порыв присвоить дорогой амулет и предложил Эрствину уединиться где-нибудь в более спокойном месте. Мы вышли из «Удачи шкипера Гройста» и зашагали по улице, озираясь в поисках уютного закутка, где смогли бы спокойно обделать свои дела. Времени терять не хотелось, да и слишком уж удаляться от Большого дома нам было не с руки — поэтому я не надумал ничего лучшего, как привести моего приятеля в тот самый переулок, где я вчера дожидался полуночи. Кстати, проповедников слышно не было. Посеяв в обывателях страх и недобрые ожидания, армия болтунов исчезла в обеденный час так же организованно, как и появилась сегодня на рассвете…
Переулок у тайного выхода из дома Совета был пуст и безлюден. От разогретых солнцем пыльных камней поднималось легкое марево, откуда-то издали доносились еле слышные звуки жизни большого города… Здесь было очень спокойно — самое подходящее местечко для моего занятия. Я еще раз огляделся — по привычке. Затем сел в тени под стеной лицом к Большому дому и спиной к окнам соседних домов, откуда кто-то мог случайно нас заметить. Из узких бойниц левого крыла дома Совета нас вряд ли можно хорошо рассмотреть и уж во всяком случае — оттуда не видно, что у меня в руках… К тому же любопытный Эрствин пристроился передо мной, загородив от всего Мира и приготовился наблюдать за колдовскими трансформациями.
Боюсь, я разочаровал парнишку, все заклинания у меня были заготовлены заранее и работа над родовым баронским талисманом оставалась совершенно механическая. Я обследовал медальон и изучил привязанные к камням заклинания. Как это частенько бывает с такими дорогими и старинными вещицами, среди ерундовой волшбы нашлось и кое-что примечательное — очень занятные чары, связанные с использованием оружия в схватке, во всяком случае, я так предположил. Разумеется, серьезные вещи я трогать не стал, зато одним камешком, на мой взгляд, можно было пожертвовать совершенно безболезненно. Я достал ножик и очень медленно, с большой осторожностью, высвободил из креплений на тыльной стороне медальона маленький самоцвет — тусклый, почти не ограненный.
Я достал ножик и очень медленно, с большой осторожностью, высвободил из креплений на тыльной стороне медальона маленький самоцвет — тусклый, почти не ограненный.
Предупреждая расспросы бдительного Эрствина, я пояснил:
— Чары против простуды. Надеюсь, ночь будет теплой и твой отец не простудится без охранных чар.
— Хромой, ты уверен?..
— Не беспокойся, — я постарался придать голосу уверенность и спокойствие, — когда все закончится, мы вернем камешек на место. Пожалуй, пусть он побудет пока у тебя. Так он будет сохранней.
Я вручил камень Эрствину и тот спрятал его в кошель на поясе. Мальчик вспомнил, что у него до сих пор остается моя трубочка с «дыханием Гергуля Старого» и полез за ней в карман. Я остановил его, пояснив, что сонные чары могут ему понадобиться, когда он будет возвращать амулет на шею барону. Потом я выбрал из своих магических приспособлений нужный кусочек янтаря и вставил его в медальон на место извлеченного самоцвета с охранной магией. Загнув крепление, я пошевелил камешек в гнезде, чтобы проверить, что держится он крепко. Убедившись в надежности крепления, я надел баронскую цацку на себя, а Эрствину вручил кулон с другим осколком янтаря, велев сунуть камень себе в ухо. Эрствин, пожав плечами, исполнил мое распоряжение, а я отошел вдоль переулка шагов на десять.
