Я словно разом увидел все — тощие плечи под драным тряпьем, перекошенный рот, обезумевшие глаза. Я едва успел перевернуть в руке рукоятку меча — так что удар пришелся плашмя.
Я едва успел перевернуть в руке рукоятку меча — так что удар пришелся плашмя. Пацан взвыл, выронил дубину, сел на землю и… разрыдался, влажно всхлипывая и размазывая по лицу грязь и слезы. От него несло перегаром.
— Славно, вот и добыча! — раздался рядом со мной голос капитана, — отлично, Писарь! А то никакого навару с этой драчки, хотя день потерян…
Я огляделся — мои товарищи не были столь щепетильны и били в полную силу. Около двадцати окровавленных тел валялось на поле перед воротами, остальные разбежались. По крайней мере, бегали они быстрее взрослых.
* * *
После слов о смерти разговор не клеился. Вообще-то меня не смущают такие вещи, да что там — я воочию видел достаточно много, чтобы перестать обращать внимания на слова. Ну а Эрствин слишком юн, чтобы осознать истинное значение собственных речей. В его возрасте очень интересно говорить на такие темы, делать вид, что все понимаешь, что тебя не смущает ничто в нашем Мире, даже такие страшные понятия, как страдания и смерть. На самом деле то, что подросток спокойно говорит о страданиях и смерти — не настоящее равнодушие, а всего лишь непонимание, но что это меняет?
Мы помолчали, обменялись еще несколькими ничего не значащими фразами… Допили вино…
— Идем, друг мой, я тебя провожу, — наконец решил я, — и не спорь. Ты сам видишь, что в городе сегодня слишком уж неспокойно…
Действительно, на улицах сейчас должно быть очень опасно. Если мои предположения верны, то Мясник сейчас ведет охоту на Обуха, Обух прячется и рассылает своих головорезов на поиски Мясника, в то же время он следит за домом Неспящего. Довольно интересная ситуация. Если Мясник и Неспящий смогут встретиться — они вдвоем, пожалуй, станут непобедимыми. С другой стороны, Неспящий должен бы бояться покинуть свой дом. Там он надежно защищен, тогда как на улицах ему будет грозить нешуточная опасность… Значит, Мясник постарается пробиться к дому колдуна? Да, наверное, так — вряд ли он решится нападать на его светлость в одиночку. Значит, у берлоги старого мага и развернутся основные события. А она — как раз у нас по пути…
— И вот еще что. Мы с тобой пойдем другой дорогой, ладно? — это я сказал после того, как мы вышли на улицу и я, оглядевшись, убедился, что нас никто не слышит.
— Это почему? Ты что-то знаешь об этих убийствах, Хромой?
— Знаю, Эрствин. Но не обессудь, тебе рассказать не могу.
— Это почему же? Я же никому не выдам… — в голосе моего приятеля послышалась обида.
Вообще-то, он в самом деле никому не скажет. И предостеречь его не помешает. Ладно.
— Я тебе доверяю, Эрствин, но… Понимаешь, это не только мои тайны. Но кое-что я тебе расскажу. Идем… Так вот, помнишь, с чего все началось?
— Что ты имеешь в виду? Этого убитого купца, Товкера-Тощего?
— Его, точно. Убили Тощего конкуренты, которые хотят захватить его территорию…
Это моего приятеля уже не удивляло. Из моих рассказов он знал, что в ночном мире Ливды существуют свои королевства, сеньории и ленные владения. Ну и, разумеется, там ведутся свои войны за эти призы.
— У Тощего есть зять. Наследный принц, понимаешь?
Эрствин кивнул с серьезным видом. Нет, так нельзя — парень слишком уж увлекается моей интерпретацией грызни бандитов. Если взглянуть на дело под таким углом, то выходило, что Мясник — ни дать, ни взять, герой рыцарской баллады.
Но это не смешно.
— …Этот «принц» — тоже убийца и злодей, он такой же негодяй, как и его противники. В этой войне нет правых и виноватых, понимаешь? — опять кивает… На все мои «понимаешь» он кивает так задумчиво… — у нашего «принца» есть союзник, чародей… Сейчас наш «принц» попытается встретиться с чародеем, а по дороге его наверняка подстерегают враги…
О Гилфинг, что я плету? Это же просто сюжет «Гвениадора и Денареллы»… Дальше злодей Гонгал, то есть его светлость Обух, должен обманом захватить Денареллу (кстати, как зовут дочку Тощего?) и домогаться ее руки… А Гвениадор-Мясник? Чародей посулит ему помощь, но взамен попросит помочь справиться с ведьмой… С ведьмой? Хм-м… Мне это не нравится.
— Ну, а дом нашего волшебника расположен как раз у нас на пути. Поэтому нам лучше было пойти в обход…
— Я понял, — перебил меня Эрствин, — ты говорил о Зибенете Неспящем.
— Да, верно. Так что держись от его дома подальше… Ну вот, здесь мы с тобой попрощаемся, хорошо?
— Хорошо, Хромой. Но я бы и сам дошел…
Я прервал его бессвязные уверения в том, что он может сам о себе позаботиться и, быстро распрощавшись, зашагал прочь…
«…Добрый чародей Корнагс попросил Гвениадора помочь ему одолеть ведьму Гнельду…» В романе герой сражается с ведьмой, но в конце концов не убивает ее, а уходит, обманув ожидания Корнагса… Есть ли смысл в этом? Или нет? Если в этом безумии есть хоть крупица смысла, то на роль ведьмы лучше всего подхожу я…
Глава 11
В этот раз я решил поторопиться и вернуться домой засветло. И Эрствина именно поэтому спровадил пораньше. Я знаю по опыту — когда на улицах сводят счеты воровские бароны, тогда же и мелкая шваль становится нахальней. Если на охоту вышел лев, значит и шакалы наверняка где-то поблизости. Обычно ночные бароны держат шантрапу, вроде моих давешних «клещей», в кулаке, но сейчас атаманам не до мелких паразитов, и те несомненно поспешат воспользоваться поблажкой… Сегодня Ливде предстоит беспокойная ночь.
Не то, чтобы я боялся, нет — но у меня вовсе нет желания лишний раз отстаивать на этих улицах свое право на безопасный проход.
Словом, я спешил, как только мог. Сдерживала меня не столько больная нога, сколько необходимость создавать впечатление спокойствия. Со стороны не должно быть заметно, что я спешу. Я — обычный городской обыватель, возвращающийся из кабака домой. У меня нет ничего ценного, нет никаких тайн, я не замешан ни в чем. Я — не охотник и не добыча… Это уже въелось в кровь, стало неизбывной привычкой — не привлекать внимания, быть как все. Опасаясь хищников, мелкая рыбешка сбивается в стаи, так же ведут себя птицы и насекомые… И люди. Старайся выглядеть как все, будь маленькой рыбкой в тысячном косяке — и зубы хищника тебя минуют. Главное — не выделяться.
В результате я добрался до Львиного переулка задолго до наступления темноты. Вот и дом старухи, вот забор, через который я перекинул вчера ошейник убитого волкодава. Самой старухи, разумеется, не видно. Да, давно прошли те времена, когда она любила торчать у своей калитки и с какой-то нездоровой жадностью наблюдать за жизнью переулка. И сама она постарела и сильно сдала, да и уличная жизнь уже не та, что прежде, во времена моего детства. Теперь даже нищим старухам небезопасно торчать на улице после захода солнца.
Что это? Мне показалось, что я ощущаю присутствие чужой магии.
Это мне не понравилось. Даже если вредная бабка не подобрала вчера ошейник, даже если предположить, что проклятая полоска кожи так и лежит по ту сторону забора — здесь, в переулке, не должно ощущаться никаких эманаций. Так откуда же здесь взяться волшбе? Я машинально втянул голову в плечи и, отвернувшись, ускорил шаг… Моя клюка неприятно громко стукнула о торчащий из уличной грязи камень. Я спохватился и замедлил шаг, не нужно быть таким подозрительным…
Слава Гилфингу, темный Львиный переулок я миновал без приключений и вышел на Подковную улицу. Здесь было светло и еще довольно людно. Я пошел медленнее, перебирая в памяти события последних суток. Слишком много всего произошло, а задуматься как следует у меня времени не было. Мои мысли поневоле обратились к этой дурацкой аллегории с «Гвениадором и Денареллой». Однако, как ни крути, а выходило, что события развиваются в полном соответствии с сюжетом знаменитого романа… Сумасшествие какое-то.
