— У вас-то все готово? — затем, дождавшись утвердительного бормотания, продолжил чтение. Под его монотонный голос и, возможно, из-за удушливых испарений я снова начал терять сознание.
Сквозь застилавшую глаза красную пелену и звон в ушах я уловил какое-то движение. Передо мной… или, вернее, подо мной, стоял один из подмастерьев кузнеца. В руках парень держал странное высокое и узкое ведро. Я снова начал погружаться в забытье и еще уловил краем сознания диалог:
— … Может, снять его?..
— Н е нужно, пусть висит. Так кровь будет стекать лучше…
Потом была боль в ноге. Должно быть, сильная боль, но я почти не чувствовал ее, потому что находился на грани обморока и еще потому, что все тело ныло и болело — не только нога. Затем начала наступать какая-то легкость… Легкость и холод… Что-то покидало мое тело, некая часть оставляла меня… И я больше не висел под крышей сарая — я летел.
Затем начала наступать какая-то легкость… Легкость и холод… Что-то покидало мое тело, некая часть оставляла меня… И я больше не висел под крышей сарая — я летел. Вместо рук у меня были огромные белые крылья, а может, и крыльев не было… Но рук у меня не было точно, потому что я был уверен — руки крепко привязаны к потолочной балке где-то там — посреди болот. А я лечу на Миром, я вижу его весь, целиком. Я могу летать, потому что из моего тела извлечено нечто, привязывавшее меня к земле… Я могу летать без крыльев, я могу лететь к свету… И вот он уже впереди, этот свет, и я стремлюсь к нему, и я…
Но достичь ослепительно-яркого света мне не дали, потому что кто-то произнес:
— А ведь он жив, ваша милость.
Я догадался, что это они обо мне, это я жив, а живым летать не позволено, ни с крыльями, ни без… А другой голос ответил:
— Х м-м, это удачно. Может, в нем еще осталось достаточно, чтобы и кинжал тоже…
— П рощения прошу, ваша милость, но незакаленного кинжала у меня нет. Я же не мог знать, что…
— Д а, верно. Никто не мог знать. Тогда обработай рану, прижги ее. И немедленно займись кинжалом… Немедленно, понял?!
— П онял, ваша милость… Спускай его…
Я почувствовал, что мою левую ногу обожгло невыносимой болью. Это означало, что я больше не лечу к свету, что у меня еще есть левая нога и что… — не успев додумать, я рухнул из поднебесья обратно в свое истерзанное тело на грязный пол. Кто-то перерезал веревку под потолочной балкой сарая…
* * *
Вороной жеребец, привязанный у входа, покосился в нашу сторону, сохраняя неподвижность статуи. Коня совершенно не интересовали человеческие страсти и смерти — как и его хозяина, кажется. Я сделал шаг в его сторону и поднял руку, конь не реагировал. Вот эта лошадка, которая знает дорогу к сокровищам Семи Башен. Эх, если бы можно было просто так схватить поводья и… Нет, я не рискну. Слишком многие заинтересованные в этом деле люди еще живы — не говоря уже об эльфе, которому принадлежит жеребец. Сперва я должен убедиться, что Сектер в самом деле сможет расправиться с эльфом — есть же у него какой-то план? Вот тогда и… Тогда у этой сказки окажется хороший конец. Если эльфа уберут, а Сектер будет по горло завален делами… Правда, есть еще несколько человек, которым что-то известно об этом деле, Эрствин, например…
Кстати, я не могу просто так взять и уйти, оставив здесь Эрствина. Мальчишка вполне способен мне помешать. Он-то сейчас думает на самом деле только о своем папаше, но… Я бросил взгляд в его сторону — наш юный герой отрешенно пялился на убитого им наемника, словнсо собирался запомнить этого невезучего парня на всю жизнь… Ну нет, нужно делом заниматься!
Времени на переживания не было, я руганью и толчками заставил мальчика помочь мне затащить сраженных нами солдат внутрь. Последний — тот, которого я огрел рукояткой меча — был жив. Я так и рассчитывал, зачем лишняя смерть? Я хочу сказать, что добить его было бы можно позже, а как свидетель он мог и пригодиться… Сейчас солдат был не слишком опасен, но я для верности его связал и, оттащив подальше в темный коридор, затолкал в какой-то тесный чулан под лестницей. Разобравшись с телами, мы взяли шлемы убитых солдат, чтобы хоть немного походить на них, и заняли место у входа. Я позаимствовал у одного из убитых еще и копье. Ожидалось прибытие колдуна и его надлежало встретить. На всякий случай я потушил три из четырех факелов, горевших по обе стороны двери, а последний повернул в креплении так, чтобы свет шел в основном в сторону.
На всякий случай я потушил три из четырех факелов, горевших по обе стороны двери, а последний повернул в креплении так, чтобы свет шел в основном в сторону. Меня немного смущал малый рост Эрствина — его вряд ли можно было принять за солдата, поэтому я велел парнишке стоять в нише, там где было темнее. Едва он занял указанное мной место, как тут же полез за слушающим амулетом. Отличная мысль. Я последовал его примеру.
— …Ну и где же ваш маг? — прошипел сэр Вальнт, мне показалось, что он шепчет украдкой, словно старался не быть услышанным кем-то еще. — Уже пора заканчивать.
— Колдун должен быть здесь с минуты на минуту, — ответил Сектер, этот, наоборот, говорит уверенно, словно хочет подбодрить барона, но тоже сдерживает голос, — у нас все рассчитано… Вот сейчас… Наверное…
А ведь шум стих — должно быть, схватка закончена. Поскольку Вальнт и Сектер живы и говорят между собой спокойно (хотя и украдкой) — значит… Значит ливдинский Совет перебит. И вместе с синдиками убиты солдаты и челядь… Никаких свидетелей. Осталось только уничтожить Меннегерна при помощи заколдованного меча.
— Ну, что вы там шепчетесь, люди? Эй, Обманщик! — голос Черного Ворона все так же холоден и безучастен, — ты обещал мне месть потомку Эгенллана, а до сих пор мне пришлось марать свой клинок только кровью твоих братьев. Где эльфы, Худой Обманщик? Почему я вижу только людей в этом доме?
— Э, знаешь, князь… Сейчас в Ллуильде осталось так мало эльфов, я ведь тебя предупреждал…
— Где эльфы? Где наследники Эгенллана?
— Хорошо, идем… Мы отведем тебя туда, где…
— Где что? — голос Меннегерна внезапно утратил безучастную отрешенность и стал твердым, словно стальной клинок. — Или ты думаешь, что сможешь водить меня за нос вечно? Ты просто хотел избавиться от других людей, и чтобы в этом обвинили меня — верно, человечек? Почему ты молчишь? А? Ну, говори, посмей мне сказать, что я ошибся!
— Э… Я…
— Ну же, Обманщик, — теперь голос эльфа звучал издевательски, я и не думал, что это существо без возраста способно на сарказм, — придумай новую ложь! Я же видел, как ты смотрел вон на того, в углу. Ты хотел только его смерти! Все эти человечки умерли ради этого… И вот он убит. Хо-хо! Ты дважды и трижды проверил, что он мертв! Ну — придумай новый обман, прежде чем я уложу тебя рядом с ним!.. Половину человечков здесь мы убили вместе, а со второй половиной я и сам справлюсь, а, Обманщик?..
— Эй, да что мы слушаем его, Сектер! Солдаты, взять его! За мной!
— Но, барон! Вы не… Без заколдованного меча…
Затем все смешалось — крики, звон оружия, стук падающих тел и грохот опрокинутой мебели…
А я увидел, как из того же переулка, где прежде скрывались заговорщики, переваливаясь и тряся пухлыми телесами под просторным балахоном, к нам бежит толстый человек. Он обоими руками придерживает подмышкой длинный сверток…
