«Платим».
«Ну, и на фига было все затевать? Можешь сказать?»
Крант задумчиво посмотрел на чашу с вином, точно там мог плавать ответ. Потом посмотрел на костер. Свет и тень сделали лицо оберегателя похожим на кованую личину.
«Ишпи первыми прошли Мост и встретили Хранителей. Здесь встретили. И начали у них учиться. Когда норторы прошли по своему Мосту, ипши уже были первыми учениками. И могли сами стать Хранителями, когда жизнь их наставников закончится».
«А норторам не один хрен? Или ипши наезжали на них?»
«Я… я не знаю такого. Знаю, что мозг ипши, ипши с Именем, мог убить мозг нортора».
«И все?»
«Да, нутер».
«М?да, не слабо. Ну, и часто большие и злые ипши потрошили мозги бедным и беззащитным норторам?»
Крант дернулся, едва не расплескав вино. Кажется, он тоже сомневался, что норторы были такими уж бедными и беззащитными.
«Ипши могли это. И делали!»
«Ну, ясно, что «делали», раз уж «могли». Но… вот так сразу и «делали», как только первого нортора увидели? Или уже потом? Когда вы их мочить начали со страшной силой».
«Я… не знаю, нутер».
Половина вина осторожно выпивается. Остальное колыхается в чаше, играет с солнечными зайчиками.
«Вот и я думаю, что не сразу у вас все это закрутилось. Не пойму только, куда Хранители смотрели. Как войну эту дурацкую допустили? Если уж такими крутыми были…»
«Хранителей мало тогда осталось. Древних Хранителей. Они искали замену и покой…»
«А тут вы подсуетились. Устроили им смену караула и отправили на покой. Досрочно. Так?»
«Нутер, ипши не могли стать Хранителями! Хранители вышли из народа норторов и только норторы…»
«Ага, понятно. Только настоящие норторы… А вода только для настоящих рыб. А все остальные могут засохнуть».
«Нутер…»
«Чего, «нутер»? Хранители тоже считали, что только норторы могут их заменить?»
«Я… не знаю, нутер».
«Ясненько. На фига этих маразматиков спрашивать? Чего умного они сказать могут? А новое поколение выбирает новое… Кто не согласен с вещами на выход! Так было дело?»
«Я… не знаю…»
«Ну и как, получились из норторов новые хранители Мостов?»
«Мостов больше нет, нутер».
«Ага. Сначала разрушим, а потом строить научимся. Может быть. А не получится строить, скажем, что мосты нам и на фиг не нужны!»
«Нутер…»
«Ну, чего, «нутер», чего? Блин, и здесь такая же беспросветная дурость… Дай сюда!»
Забрал неполную чашку, расплескав вино, налил, выпил, еще налил, еще выпил попустило немного.
Гасить всех и вся уже не хотелось. И чего, спрашивается, я на Кранта наехал? На хрена мне их политика сдалась? Наворотили дел в дни минувшие, а проблемы и в сегодня еще лезут. А кто решать их будет? Дядя Леша? Не?е, не дождетесь!
— Не надо, нутер!
До меня не сразу дошло, что Крант опять заговорил. И что он сидит, уткнувшись лбом в колени, как иудей во время молитвы.
— Крант?!
Оберегатель дернулся, словно я не рукой его тронул, а электрошокером приласкал.
— Крант, ты как?
Руку пришлось убрать.
«Прошу, нутер… не думай… так громко. Мне больно».
М?да увлекся я малость мыслительным процессом.
Извиняться не хотелось. Ни в слух, ни без звука. Да мало ли я делал того, чего не хотелось?…
— Прости, Крант.
«И ты меня… нутер. Я скоро… смогу… опять тебя оберегать…»
«Сможешь. А пока лежи, отдыхай. Интересно, а кто Хранителей оберегал?»
«Не знаю, нутер. В те времена еще не было оберегателей. Только норторы…»
«А откуда оберегатели тогда взялись?»
«Я… знаю песню… она такая же древняя, как песня об Исходе и… Мосте. У нас тоже есть песня о Мосте, нутер. Мы поним ее и… молчим».
«Чтобы другие не помнили?» — проявил я догадливость.
«…чтобы не помнили…» — эхом отозвался Крант.
Он уже разогнулся и сидел, упираясь кулаками в подстилку.
«А сами ее забыть не пробовали?»
«Нутер, попробуй не дышать. Может, у тебя получится…»
«Ладно, умник, вижу тебе уже совсем хорошо. Что там за песню ты собрался петь?»
«Не петь. Эта песня тоже запретная».
«Тогда чего ты о ней вспомнил?»
«Ты спросил об оберегателях…»
«Ну?…»
«Там… в той песне… там умирает хранитель Моста и говорит… нет, я не стану говорить, что он сказал… Но его убийца стал потом оберегателем».
«Та?ак… И этот убийца, я думаю, был нортором».
«Да, нутер».
«Ну, а теперь, как из обычных норторов получаются оберегатели?»
«Не из обычных, нутер».
«Подожди, дай угадаю. Только из тех, в чьем роду уже был убийца, так?»
«Не так. Оберегатели получаются… ну и слово ты придумал, нутер… Дать жизнь новому оберегателю может оберегатель и жена нортора Сияющая, что уже дважды открывала сумку».
«Или оберегательница, так?»
«Да, нутер. Мне дала жизнь оберегающая. Нутер, а…»
Крант мысленно закрылся. Но даже сквозь барьер я чувствовал смущение.
«Ну, чего ты там хотел спросить? Спрашивай!»
«Нутер, а среди… твоих… дающих жизнь не было… случайно ипши?»
«С чего ты взял?!»
«У тебя странный разум, нутер. Страшный…»
Да уж. Еще Пал Нилыч говорил: «Алексей, с вашими мозгами вы далеко пойдете».
Вот и дошел.
«Что, у Малька такой же?…»
«Нет, нутер, но становится таким».
Блин, какая приятная новость. Над ней стоит подумать. Потом. А пока…
«Вот что, Крант. Я хочу, чтобы ты не цапался с пацаном. Понятно?»
«Да, нутер».
«Вот и ладушки. Пойдем тогда отсюда. А то очень уж цветочек на нас умильно смотрит. Чуть ли не облизывается».
«Нутер, ты тоже это чувствуешь?!»
Похоже, я опять удивил Кранта. И напугал. А ведь только пошутить хотел…
Но цветок, в натуре, пялился и выжидал.
А ведь только пошутить хотел…
Но цветок, в натуре, пялился и выжидал.
Не зря его назвали никунэ, не зря.
36.
Первоидущий устроил внеплановый привал.
Когда между нами и опасным местом осталось несколько холмов. На карте эти земли называются Злой равниной. И все, чего имеется на Злой равнине холмы, каньоны, русло высохшей реки, карьер или бывшее озеро все называется злым. Типа, Злые холмы или Злой лес. Именно через него мы только?только прошли. Точнее промчались, теряя шляпы и багаж.
Когда?то на этих землях жили ипши. Когда эти земли еще не называли злыми. Может, и сейчас ипши здесь живут. В глубоком, так сказать, подполье. И не вмешиваются в дела всяких праздношатающихся. Те и сами найдут проблему на свою задницу. Один лес чего стоит! Это про него есть песенка: «…шумел бамбук, березы гнулись». Правда, березы в Злом лесу не растут. Кусты и трава тоже. Только бамбук без листьев. Или нечто похожее на бамбук. Если издалека смотреть.
Особо впечатлительным в этот лес лучше не входить. Больше всего его деревья напоминают трубы. Ржавые трубы двухдюймовки, торчащие из пыльной щебенки.
Признаться, такой пейзаж и у меня бурного восторга не вызвал.
Расстояния между «трубами» хватало двум поалам разойтись. Но звери старались держаться посредине. А под гнутыми «трубами» и проходить не хотели. Только чем дальше в лес, так сказать, тем больше гнутых труб. Потом стали попадаться «трубы с муфтами». На каждой примерно трехметровой трубе муфта имелась. А из муфты еще одно труба торчит. Только тоньше и короче. Где?то в средине леса и трехмуфтовые трубы росли. Так они арки из себя изображали. И не поймешь, какой край трубы из земли выбрался, а какой потом к земле прирос. Места под аркой много, но поалам не хотелось туда идти. Пока можно было, обходили. Потом обходить стало некуда.
Мы почти выбрались из?под арок, когда один из поалов упал. Да так неудачно, что всадника придавил. От вопля то ли всадника, то ли зверя, все остальные поалы замерли, как заледенели. Только уши слегка подрагивали.
