Марла дотянулась до кувшина, хлебнула из горла и только потом сказала:
— Такое было со мной. Да.
— То, чего тебе хочется и не можется, называется мечтой. А сказка… вот когда ты говоришь, что то, чего не можется, вдруг взяло и смоглось, вот тогда это сказка. Теперь понятно?
— А кому говоришь?
— Себе. Другим. Но чаще себе.
— Сказать то, чего не было? Не истину? Это сказка?…
— Ну… почти.
Еще глоток вина. И взгляд поверх кувшина. Взгляд?рентген. Потом кувшин ставится Марле на живот, и допрос продолжается.
— Вот если я скажу, что Срединные горы не опасны. Что там нет ми?ту. Что Путь там прямой и легкий. Ты пойдешь туда без проводника и охраны. А на привале отрежут твою глупую голову. Понравится тебе такая сказка?
— Лапушка, это не сказка. Это подстава!
— Да? А сказка тогда что?
— Ну… сказка… например, ты говоришь, что можешь выпить три кувшина вина…
— Могу.
— Потом снять двух крутых мужиков…
— Снять? Откуда снять? Зачем?
— Ну, не снять. Это я не так сказал. Ну, позвать с собой. Теперь понятно?
— Понятно. Позвать это я могу.
— Позвала, привела к себе и устроила с ними такой трах?тиби?дох, что они от тебя на четырех уползли.
— Тогда это будет сказка?
— Да.
Марла хмыкнула, опять приложилась к кувшину, а потом бросила пустую тару в окно. Не оборачиваясь к окну и не прицеливаясь.
— Пушистый, ты говорил обо мне истину. Пока тебя не было, я часто призывала двух мужей. Иногда трех. И не все потом могли уйти сами. Некоторых уносили.
— Лапушка, это похоже на сказку. На страшную сказку.
— Это истина, Пушистый. Не надо ее бояться. Лучше скажи, что такое сказка.
— Я пытаюсь. Но у меня плохо получается.
— Тогда расскажи сказку.
— Блин, нашла Шахиризаду Ивановну! Да из меня такой же сказочник, как из поала танцор.
— Ты видел брачные танцы поалов?
— Нет.
— Тогда рассказывай.
— Ну, ладно. Но потом не жалуйся.
Марла засмеялась и потянулась к тарелке с едой.
— Ну, вот. Ты, значится, жевать будешь, а я говорить… Несправедливо это.
— Пушистый, я буду жевать и слушать. А ты только говорить.
— Мы можем поменяться.
— Потом, Пушистый. Может быть. А пока говори. И отдыхай.
Марла похлопала меня по животу, и спорить сразу перехотелось.
— Ладно, слушай. Все сказки начинаются с жили?были. Ну вот, жила?была кошка…
— Пушистый, а что такое кошка?
— Зверь такой. С когтями и клыками.
— У меня тоже есть когти и клыки.
— Это маленький зверь. И не умеет разговаривать.
— Понятно. Говори дальше свою сказку, не отвлекайся.
— Это я отвлекаюсь?!
— Ты. Я только ем и слушаю.
— Ну, ладно. Трудно спорить с Марлой. Особенно, когда она рядом. В одном городе жила кошка. У нее не было хозяина и не было дома. Она жила в каком?то укромном месте, и сама добывала себе еду. Себе и своим котятам.
— Кому?
— Детеныша кошки зовут котенок.
У кошки было несколько котят. Все нормальные, а один… нет, не дурак, просто любопытный. Блин, ну не умею я рассказывать сказки! Ла?апушка…
Но взять Марлу на жалость не получилось.
— Ты хорошо рассказываешь, продолжай.
И так сказала, что я сразу же поверил и продолжил.
— Ну вот, выбрался как?то этот котенок из укромного места и пошел искать приключений на свою пушистую задницу.
— А котята пушистые?
— Есть пушистые, есть не очень. А этот не только пушистым, но еще и светлым оказался. Короче, только он выбрался, его сразу заметили. Дети. Так у нас детенышей людей называют. Если тебе интересно.
— Интересно. А они большие?
— Дети? Ну, лет семь?восемь. Но для котенка они, как поал для касырта.
— Тогда большие.
— Отож.
— А зачем детенышам котенок? Чтобы съесть?
Марла отставила пустую тарелку и умиротворенно погладила себя по животу.
— Нет, чтобы поиграть. Но знаешь, Лапушка, есть игры… не очень полезные. Для маленьких.
Не хотелось мне говорить, в какие игры играют с бездомными котятами. И чего от этих котят остается после таких игр.
— А дальше?
— Ну, котенок испугал и побежал. Сразу его не поймали. Потом котенок спрятался под большую кучу веток. Дети не смогли достать его. Только ходили вокруг. Потом пришел человек в оранжевой безрукавке, высыпал на ветки какой?то мусор и поджог. Дети не отходили от костра, ждали, когда котенок испугается и выскочит к ним. А котенок сидел так тихо, словно его там не было.
Я замолчал, чтобы промочить горло. А Марла задумчиво сказала:
— Так вот что такое сказка…
— Это еще не сказка. Это пока быль, Лапушка, — я протянул ей почти полный кувшин. Хочешь?
Она взяла, но пить не стала.
— Котенок сгорел?
— Нормальные пацаны не горят! Тем более в сказках. Котенок был бело?рыже?коричневый. Такой окрас у нас называют счастливым. Кошки такой окраски, вроде бы, приносят счастье своим хозяевам. Ну, и себе, понятное дело. Вот котенку и посчастливилось. Его вытащили из костра и забрали домой. Так бездомный котенок получил хозяйку, имя и дом. Такая вот сказка. Теперь поняла, чего это такое?
— А сказки только про зверей бывают?
— Нет. Про людей тоже есть.
— Расскажи.
— Лапушка, а может в другой раз?
— Ты уже отдохнул?
— Вообще?то…
— Тогда рассказывай.
— Ладно.
— Про людей.
— Ну, про людей, так про людей. Слушай…
— Я слушаю, слушаю.
— И не перебивай. Я и так ничего интересного вспомнить не могу, а ты еще…
— А ты глотни немного.
Марла передала мне кувшин. А в нем уже меньше половины! И когда только успела? Кажется, в сказке про три кувшина и два мужика, не очень много выдумки.
— Только не выпивай все! Тебе еще сказку рассказывать.
— Знаешь чего? Забирай свое пойло, и не морочь мне голову! Сказку тебе? Будет сказка! Про девочку Марину.
— А где жили?были?
— Жили?были?… Ну, жила?была Марина. А вместе с ней жили ее отец и мать. Теперь правильно?
— Да. Продолжай.
— Родители у Марины были веселые. Сначала. Потом веселым остался только отец, а мать то плакала, то ругалась. Пока все понятно?
— Я видела, как плачут. А ругаться и сама умею.
— Ладно. Как?то отец Марины так развеселился, что облил себя горючей жидкостью и поджог. А дома вместе с ним была только Марина. Пять лет девчонке. Ни помочь, ни помешать не могла.
— Она сгорела?
— Нет.
Ни помочь, ни помешать не могла.
— Она сгорела?
— Нет. Только испугалась. И стала сильно заикаться. А еще впадать в столбняк. Даже от горящей спички.
— От чего?
Объяснил.
Допили второй кувшин.
— Так вот какие сказки про людей, — вздохнула Марла и совсем по?бабьи подперла щеку кулаком.
— Нет, Лапушка, это пока жизня . И то, что мать два года возила девчонку по врачам и не могла вылечить, тоже жизня.
— А где сказка?
— Сказка будет дальше. Марина увидела, как другие дети гоняются за котенком. Видела, куда он от них спрятался, потом увидела огонь. Вот тут и начинается сказка. Сначала Марина закричала. Очень громко. Ее мать и с четвертого этажа услышала. А последние два года Марина говорила только шепотом. Или молчала. Потом она подбежала к костру и раскидала горящие ветки. А для малявки, вроде нее, ветки очень тяжелые. Все так удивились, что никто ей не помешал. Марина достала котенка, и тут в огне чего?то взорвалось.
— Чего взорвалось?
— Не знаю. Я был далеко от костра. А когда подбежал, увидел на девчонке всего два пореза: на плече и на спине. Малявке здорово повезло. Некоторые, после таких взрывов, остаются без пальцев или без глаз.
Пока я пил, Марла молчала, но стоило отставить кувшин и сразу же:
