— У этой безграмотной шептухи еще бабка ее бабки занималась врачеванием. И весьма успешно. Слова у заговора дурацкие? Не смысл в словах искать надо, а ритм и настрой. Слова эти шифр, что доступ к силе открывает. И к вере. И к чуду. Пациент идет к бабке за чудом. Когда ничего уже не может помочь. А бабка… она верит, что ее заклинания подействуют. Ведь у матери действовали. И раньше. У матери ее матери. А вместе с верой приходит сила. Так и получается чудо исцеления. Но в институтах этого не преподают. По крайней мере, в мое время не преподавали. А запомнить несколько «дурацких» строк это ведь совсем не сложно. И большую глупость приходилось заучивать. Помните, были стихи:
Комбайна в поле слышу голос
Вырастай могучим колос?
Нет? А эти:
Дождь идет весь месяц май
Щедрым будет урожай.
Тоже не помните? Значит, школьная программа изменилась…
Больше мы о бабе Уляне не говорили. Ни в шутку, ни всерьез. Была больная, стала здоровая. Чем занимается после выписки? А это ее личное дело. У нас своих дел хватает.
А заклинание на здоровье и впрямь звучит по?дурацки. Если вдумываться в слова. Или вслушиваться…
На море, на окияне, на острове Буяне дуб стоит. На том дубу сундук висит. По морю?окияну иду, боль?хворь Алми с собой несу. На остров Буян приду, сундук сниму, боль?хворь в него положу. Сундук в море утоплю. Сгинь боль?хворь, пропади, к Алми не приходи!
Ну, и как в такую фигню верить? Только последний лох…
Но Малек почему?то поверил. И Крант. И хозяин лавки.
Интересно, а заклинание сработает, если читающий, в него не верит. Или для больного это по барабану? Главное, код и доступ к силе?… Как пароль для секретного файла.
Из лавки я уходил в обновке.
Из лавки я уходил в обновке. И богаче на два сабира, чем вошел. Малек аж мурлыкал от счастья. Сим?Сим, кстати, тоже. Вот только где он был и чего делал во время операции, я в упор не помню.
32.
Смотрю на восход.
Спит солнце под серым покровом.
Солнце спит, а я уже в пути.
Принято здесь так. Начинать движняк до рассвета. А заканчивать перед закатом. И не важно, одно солнце болтается над головой, два или ни одного. В пустыне, может, и правильно это. Там самое прохладное время перед рассветом. А из города за каким в такую рань выскакивать? Да еще в первую десятку надо попасть. Можно подумать, на одиннадцатого удачи не хватит.
— Может не хватить, — сказал Первоидущий.
Он за мной в кабак пришел. В Фалисму. Подождал, пока мы ужин прикончим, потом подсел о деле потолковать. Как я понял, спать сегодня мне не придется. Блин, а у меня такие планы на ночь были! И как караванщик меня нашел? Большой же, вроде, город.
Прощаться с Намилой пришлось наспех. Слезы и объятия решили оставить на другой раз. Дело у нас, одно на двоих теперь. Успеть бы, утрясти все до Санута.
Есть бабы, что слона на ходу остановят и хобот ему… А есть другие. Пока слон к такой добежит, она успевает организовать ловчую команду, клетку, транспорт и аукцион между зоопарками. За этого самого слона. Еще и в зеркало успеет посмотреться. Перед аукционом.
Так вот Намила из этих, вторых. Опасная штучка. Забавная у нее манера говорить. Всякие неприятные вещи и очень интимным голосом. Так что невольно вслушиваешься в этот голос, и улыбаешься. И не словам даже, а своим мыслям. Предвкушаешь то, чего может последовать за таким голосом. И заранее соглашаешь со всеми ее требованиями. А чтоб отказать в чем?то такой, конкретный иммунитет требуется. В любом мире есть стервочки. А есть стервы и Стервы. С большой буквы. В случае с Намилой все буквы большие.
А может, так и надо? Может, другая и не управится с таким хозяйством? Все?таки, Дом радости Намилы считается одним из лучших в городе.
— Будет самым лучшим, — заявляет она.
И я ей верю.
И тому, что она построит при Доме больницу, работать в которой захотят ильты. В это я тоже верю.
— Они придут к тебе учиться! А ты научишься у них.
Тут она права. Управляться алмазным скальпелем без привычки не так?то просто. Но и выбрасывать его глупо. Научусь, куда денусь…
Ведь научился же в бильярд играть. И в боулинг. Когда он в моду вошел. Ларка в немодные игры не играла. И немодных тряпок не надевала. Тоже стерва, кстати. И не с самой маленькой буквы.
Едва закончилось время Санута, мы с Первоидущим к Южным воротам направились. Он так спешил, что чуть из паланкина ни выскакивал. Его нетерпение и мне передалось. Будь мы в другом мире, я сказал бы: Шеф, два счетчика и педаль в пол! Оказалось, обещание двойной платы и здесь увеличивает скорость передвижения. Когда расплачивались, я посоветовал ремни безопасности к носилкам приделать. Паланкидер задумался.
Но как мы ни спешили, а к началу розыгрыша опоздали. Семь камней на доске уже было. Восьмой только с третьей попытки лег. А перед нами еще шесть Первоидущих.
— Вчера тоже так было, — вздохнул караванщик, и собрался уходить.
— Подожди.
— А чего ждать? Пока до нас очередь дойдет, десятка заполнится.
— Все равно остаемся. Посмотрим, кто выиграет.
Девятый камень стал с четвертой попытки.
— А ты хоть раз кидал?
Караванщик не сразу услышал меня. Вот так всегда с любителями. То игра им неинтересная, то оттаскивать их от игры надо.
Оказывается, кидал мужик дважды. На следующую ночь, как мы пришли в город. И после того, как мы с рыжим в кабаке посидели. Очень уж торопился наш колдунчик из города уйти. Сам даже вызвался камень бросать.
— А так можно? Я думал, только Первоидущие…
— Можно. Если бросающий удачлив. И идет вместе с караваном.
— Понятно. Но лучше б ты в тот раз кидал. Огорчил я тогда Великомудрого нашего. Самую малость огорчил. А он, наверно, еще и выиграть сильно хотел, так?
— Хотел. А ты Много… добрый? Ты уехать не хочешь?
— Да мне по фигу! Ну, промахнешься ты, я домой вернусь. К Намиле в кровать залезу.
— А она пустит?
— Пустит. Я ей про душ Шарко расскажу. Или про аэробику. Опаньки! Срезался.
Камешек свалился с края доски и покатился под ноги зрителям. Поиски заняли пару минут. Серый камешек, на серых плитах, да еще тени от факелов. Мужик, что перед нами, нервничал все больше. В конце концов, он тоже подключился к поискам.
— Слышь, Идущий, а спорим, этот тоже срежется. На сабир спорим?
— Многодобрый, я тебе два сабира дам, если он останется в городе.
— У тебя лишние монеты завелись?
— Я хорошо его знаю. Он удачливей меня.
— Ну?ну…
С таким настроением только в беспроигрышную лотерею играть.
А вот я чуть ни проиграл свой сабир. Брось мужик сильнее и… Или будь в начале доски больше свободного места. Но уж очень там плотно камни стояли. Слегка качнулись, когда в них врезался десятый, и отбросили его.
На землю камень не упал. Я поймал его на лету. Искать потом, терять время мне совсем не улыбалось.
— На, бросай, и валим отсюда.
Я протянул камень Первоидущему. Его знакомец очень уж неласково глянул на меня. Но говорить ничего не стал. Уважаю. Умеет мужик проигрывать.
Первоидущий посмотрел на камень в моей ладони. Правой. Но знак Тиамы был едва заметен на ней. Потом караванщик заинтересовался своими пальцами. Они почему?то дрожали. Совсем немного, но скальпель такой руке я бы не доверил.
Глубокий вздох, дрожащие руки складываются на животе и спокойный ну, очень спокойный! голос внятно произносит:
