Пока глаз не дергает, и о жратве можно поговорить.
— Уже готовят, Многодобрый.
Я принюхался. Пахло дымком и свежим мясом.
— Что за дичь?
— Нашлись наши поалы. Недалеко их унесло. Ну и…
— Правильно. Не пропадать же добру. Уж лучше мы их схарчим. Чем кто другой. И на халяву.
— Ты самый мудрый Видящий из всех, кого я слышал!
Караванщик опять огладил халат на животе. А под халатом я точно знаю! широкий и туго набитый пояс прячется.
— Мужик, ты так хорошо обо мне говоришь… Не иначе, еще вопрос имеется.
— Ты самый видящий из всех Видящих!…
— Короче, чего спросить хочешь?
— После обеда я хотел бы поговорить с Многовидящим о воде.
Типа, ты сначала поешь, расслабься, а потом я тебя тепленького и сытого…
— До обеда еще есть время, говори.
— У нас осталось мало воды…
Похоже, словесные кружева закончились.
— То, что мало, это я уже слышал. Дальше чего?
Ну, обрисовал этот хитрован ситуацию. Дня четыре придется топать обратно. К тому колодцу, где мы заправлялись в последний раз. И столько же к другому колодцу. Но тот уже в стороне от Дороги. Вот и думай?гадай, Первоидущий, куда направить своего поала.
— Ладно, давай думать вместе. Логически…
— Как?! караванщик в седле подпрыгнул. Будто укусило его седло.
— Короче, просвети меня, одноглазого… Как там у нас римусо походил?
— Так, так, потом через Дорогу.
И Первоидущий изобразил замысловатую траекторию.
— Колодец, что возле Дороги, он мог защепить?
— Мог. Римусо быстро бегает. То, что мы шли четыре дня, он…
— Так, с этим мне ясно. А до другого колодца он мог дотянуться?
— Нет. Он не с той стороны…
— Ну, и в чем вопрос?
Караванщик еще раз ощупал пояс под халатом.
— Скажи, Многовидящий, а ты видишь там что?нибудь?
Там это значит вправо от Дороги и четыре дня прямо к горизонту.
— Честно? Ни хрена я там не вижу.
— Вот и хорошо! Значит, идем в оазис.
Оазис я увидел через четыре дня. Обеими глазами.
Боль ушла.
Мой одноцветный мир
Всеми красками вдруг засверкал!
25.
— Да, я звал тебя, Идущий?первым. Знаю, у тебя много дел. Но, думаю, тебе будет интересно: здесь цветет Тиама.
— Откуда ты?…
— Вижу.
Мужик резко сел на землю. И стал, как рыба на берегу, хватать ртом воздух.
— Эй, чего с тобой? Ноги или сердце?…
Склонился к Первоидущему, а тот от меня на заднице отползает. Еще и смотрит так, будто я его покусать могу.
— Спокойно. Все остаются на местах. Слышишь? Никто тебя не обидит. Не бойся. Говори, чего случилось? Говори…
Не знаю, сколько я болтал эту ерундень, но мужик таки успокоился. Тереть халат об землю перестал.
И в глазах какой?то осмысленный блеск появился.
— Ну, а теперь, может, поговорим?…
Караванщик кивнул.
— Тогда говори. Слушаю.
— Прости, Много… — остаток приветствия заглушил кашель. Кашлял не я. Мне говорили, что увидеть цветок Тиамы и остаться живым может только ЕГО служитель.
— Ну и?… все еще не въехал я.
— Ты видел цветок и ты живой.
— Ну?
Пусть он сам скажет. Если решится. Делать чужую работу я не собираюсь.
Решился.
Вдохнул побольше воздуха и… прошептал:
— Ты служишь ЕМУ.
Смелый мужик. И сообразительный.
— Ну, служу. Дальше чего?
— Давно?
Кажется, караванщик ждал, что я стану все отрицать. Я его еще раз удивил. Наверно, от удивления он и ляпнул свое давно?
— Давно служу. Еще до встречи с тобой.
— Как же ты…
— Идущий?первым, мы будем дело делать или мою биографию обсуждать? Учти, ветер может и перемениться.
— Ветер?…
— Тиама ведь пахнет. Нанюхаемся и тогда всем писец.
— И тебе?
— Я видел цветок другого Тиамы.
— А как же?… Мужик начал подниматься.
— Лепестки в ручье.
Большой белый лепесток качался на воде. А в нем, как в лодке расположились маленькая желтая птичка и черный жучок. Птица не взлетела, когда лепесток поднесло ближе к нам. Жук тоже не двигался.
— Видишь?
Караванщик зажмурился.
— Нет. Не хочу.
— Не бойся. Один взгляд не сделает тебя ЕГО слугой.
— Не хочу.
В голосе прибавилось твердости.
— Как хочешь. Но прикажи не пить из этого ручья.
Я остался один. Течение колыхало кораблик смерти, а тот зацепился за тонкие травинки, торчащие из воды. На берег быстро выбралась ящерка и замерла, не добежав до моих сапог. Еще две ящерки вылезли из воды. Метров за десять от меня. Эти спрятались в кустах. Ниже по течению весьма активно шевелилась трава. А на камнях мелькало то синее, то коричневое тельце. Кажется, там кто?то спешно эвакуировался из воды. Может, не слишком поздно.
— Много… уважаемый…
Вернулся Первоидущий. Вид у него был настолько озабоченный, что мужик забыл бояться.
— Та?ак, похоже, кто?то нахлебался воды…
Я не спросил, но мне ответили:
— Двое рабов и пятеро поалов.
— И они уже?…
— Рабы подохли до моего прихода, а смерть поалов я видел. Это… — караванщик отвел глаза, скрипнул зубами. Пусть так подохнут мои враги!
Мертвые поалы это плохо. Если грузовые придется распределять их груз между остальными. И терять время, которого у нас нет. Если верховые, тоже не очень хорошо. Пешком по пустыне далеко не уйдешь.
— Блин, а как мой Солнечный?!
— Его не поили.
— Слава богу!
— Много… уважаемый, это не все.
— Ну? Чего еще?
Никаких трагедий я, признаться, больше не ждал. Но караванщик обрадовал меня.
— Я приказал набрать воды…
— И набрали из этого ручья?!
— И из этого тоже.
— Блин!
— И это не все.
— Говори.
Это слово я выдохнул уже с рычанием. Мужик дернулся, но остался на месте.
— Все буримсы сложили вместе. И я не знаю, оставлять их или…
— Надеешься, только этот ручей отравлен?
— Не знаю. Но без воды мы…
Договаривать он не стал. И так ясно, что без воды нам всем хана.
— А с колдуном ты говорил?
— Мудрейший склоняется перед силой Тиамы, и не станет беспокоить ЕГО по такому ничтожному…
Ясненько, наш рыжий в это дело решил не лезть.
Мудрый, в общем?то, поступок. Кто не делает ни фига, тот и не ошибается.
— Идущий, а на сколько нам хватит воды? Без этих мешков.
— На день.
— А если уполовинить норму? Это реально?
— Да. Я уже взял половину нормы. День. И не все переживут его.
— И за этот день мы до следующего колодца не дойдем, я правильно понимаю?
— Да, Много…
— Сколько до него?
— Пять дней. Если удача будет с нами.
— Знаешь, Идущий, чего?то затылок у меня ломит. С утра. Наверно, к буре.
— Блин!
Интересно, мужику просто слово понравилось или он понял, чего оно означает.
— Понятное дело, что блин, — согласился я. Похоже, то еще попадалово. Ладно, идем, посмотрим на эти мешки. Может, придумаем чего?нибудь.
— Я уже думал.
— Пробовать?
— Да.
— А рабов хватит?
— Если яд во всех буримсах…
— … то останемся без рабов и без воды, так?
— Да, Многомудрый.
Мужик таки сказал это. Не ожидал, что он решится.
— Вот что, Первоидущий, не надо вешать на меня этот титул!
— Но ты служитель Ти…
— Идущий?первым! Ты этого не говорил! Я этого не слышал! Все понятно?
— Да, Много… добрый и уважаемый.
— Так уже лучше. Идем к твоей воде. Пока без тебя ее ни начали пробовать.
— Без приказа не начнут, — уверенно заявил караванщик.
— Я и такой приказ не спешил бы выполнять.
— Ты ослушался бы приказа?!
— А вдруг последует команда отставить!… — объяснил я.
Мужик настолько удивился, что на секунду забылся. И что на ручей смотреть он не хочет, тоже забыл. Плывущий вниз лепесток мы провожали в четыре глаза.
Караванщик оказался прав: никто не рвался в герои. Рабы сидели на корточках и отдыхали. В тенечке. Поскольку никакого другого приказа не получили. Чуть дальше, но тоже в тени лежали водяные мешки. Буримсы . Лучшие буримсы делают из шкуры стумы. (Или из кожи?) Вода в таком мешке может сезон храниться. А в самом дешевом уже через день задыхается.
