— А дальше?
— Ну, я немного полечил эту девочку. Поговорил с ее мамашей. Тогда?то и узнал про костер из папаши и заикание. Кстати, заикания я не слышал. Прошло. А котенок у Марины остался. Фениксом назвали.
— Это все?
— Все, что я знаю про нее и котенка. Можно бы еще чего?нибудь придумать. И рассказывать, наверно, по другому надо…
— Не надо. Я поняла, что такое сказка.
— Правда, что ли? Кажется, я так хреново объяснял, что и сам запутался.
— Это не главное. Тебя услышали и поняли, а ничего другого не надо.
— Ну ладно, если ты так говоришь… Но теперь моя очередь слушать сказки.
— Потом, Пушистый. Ладно?
Вот только потом наступило не скоро.
Мы все еще гостили у Намилы Многолюбящей. Как ее личные гости, а не ее дома. Потому как, дом я купил. Еще в самом начале веселухи , когда нас пытались из него выставить. Ну, а я не хотел никуда идти. Вот и взял Намилу на слабо. Мол, слабо продать? А она мне: слабо купить. Слово за слово, вытряхнул все, чего с собой было, на домик и наскреблось. А не хватило б, то половина наличняка Намиле отошла бы. По договору. Не хотят тут по городу с такими бабками. А я вот хожу. Так что профукала Многолюбящая свой домик.
Потом я проспался, поговорил с Намилой еще раз и взял ее в совладелицы. Быть хозяином сауны, массажного кабинета, косметического салона, диетической столовки и хрен знает чего еще… по?моему, это слишком для одной не совсем трезвой башки. Да еще обслуживающий персонал имеется. Не знаю, как Намила со всем сама справлялась. Теперь вот расширяться думает. Раз уж помощника боги прислали. А чем этот помощник занимается со своей женщиной, Многолюбящей по барабану. Для нее главное, что я не мешаюсь в ее дела, и оплачиваю половину расходов. Вот только Лапушка Намилу в упор не замечает. Тот, кто ни разу не ходил с караваном, живым не считается. А Намила родилась в этом доме, и ниже Среднего Города не спускалась. Марла для нее, как дикарка?инопланетянка, с которой без переводчика лучше не общаться.
А дикарке?инопланетянке вдруг захотелось поговорить. Со мной, не с Намилой. А закрыты у меня глаза или нет, Марле все равно.
— Если б я рассказывала сказку, как положено у вас, то начала бы так: Жил?был звереныш из племени Кугаров, и у него еще не было Имени. Прозвища тоже еще не было. Звереныша называли зверенышем, когда хотели позвать… Нет, это не правильная сказка!
— Почему?
Глаза мне открывать лень.
— Этого звереныша давно нет.
— Умер?
— Нет. Звереныш вырос, получил прозвище, Имя. Но рассказывать о том, кого нет…
Марла замолчала.
— Ладно, расскажи другую сказку.
— Другой я не знаю.
— Тогда придумай.
— Придумывают песнопевцы. Это их дело.
— Жаль. А мне интересно, чего там случилось со зверенышем.
— Ничего. Вырос и стал Зверем. Я хотела рассказать не о нем, а о сказке, что он себе рассказывал.
— Ну, так расскажи.
Глаза все?таки пришлось открыть. Марла сидела рядом, прижав колени к груди. Вид у нее был задумчивый и грустный. Третий пустой кувшин валялся на ковре, умостив горлышко на пустой тарелке.
— Расскажу. Я обещала.
— Да хрен с ним, с тем обещанием. Если не хочешь…
Марла глянула так, что я сразу заткнулся.
— Пушистый, если не хочешь выполнять обещание, не обещай. Она потянулась к кувшину, увидела его в лежачем состоянии, и тяжело вздохнула. Так вот, звереныш из клана Кугаров, услышал как?то песнопевца. Первый раз в жизни услышал. Песня была про героя. Герой совершал великие подвиги, побеждал врагов и демонов, встречал других героев. У героя было много слуг, сокровищ, жен. Но все это стало потом. Сначала были Снежные Бабочки. Это после встречи с ними герой стал героем. Зверенышу очень понравилась эта песня. Он повторял ее снова и снова. Но вместо героя, с Бабочками встретился он, Звереныш. И подвиги совершал тоже он, и с демонами он сражался, и сокровища находил. А потом про него, Звереныша, слагали песни лучшие песнопевцы. Весь клан слушал потом эти песни и гордился. Звереныш хотел увидеть Снежных Бабочек. Он думал о них днем и во время Санута. Бабочки снились Зверенышу.
Марла замолчала, улыбнулась, не показывая зубов, положила подбородок на колени и засмотрелась в окно.
— Это все, Лапушка? А где здесь сказка?
— Сказка это Бабочки. Их нет. Так все говорят. Те, кто их не видел.
— Подожди, — лежать на спине перехотелось. Перевернулся на бок, подпер голову рукой. А как же герой? И песня…
— Герой был. Песня есть. А Бабочки… Говорят, их нет.
— Нет?
— Нет. Но очень хочется, чтоб были. Ты сам сказал, что это сказка.
— Это мечта.
— Нет, Пушистый, это сказка. Через несколько сезонов Звереныш увидел Бабочек.
— Значит, они все?таки есть! Я так и…
— Звереныш их видел один. Рядом никого не было.
— Все равно. Это хорошая сказка!
— У нее есть продолжение, — тихо сказала Марла. А я вдруг заметил, что уже сижу, размахиваю руками и улыбаюсь на все тридцать два.
— Какое продолжение? Про подвиги, баб и сокровища?
— Нет, это не сказка, это истина. А сказка… Когда Звереныш получил Имя, прозвище и стал жить так, как мечтал, он начал рассказывать себе другую сказку. Редко. И только во время Санута. Это сказка о детенышах, которых нет, и никогда не будет. И о том, что детеныши героям не нужны.
— Подожди, Лапушка, а это еще к чему?
— У каждого товара есть своя цена. Если муж встретит Снежных Бабочек, он сможет стать героем, но не сможет стать отцом. Если жена… — Марла опять потянулась к пустому кувшину, потом бросила его в окно. С женой тоже самое. Она не станет матерью, даже если возьмет трех мужей сразу.
Улыбаться мне резко перехотелось.
— Лапушка, а как назвали потом того звереныша?
Мне ответили.
Вообще?то можно было и не спрашивать.
28.
Ну, сидит себе мужик, никого не трогает, а к нему подходят, и ум начинают морочить.
А мужик думает, может быть. И не над вопросом: пить или не пить? — тут вообще никаких сомнений! Другая проблема мозолит извилины… За стаканом красного ее только и думать, которое тут почему?то считается сильно алкогольным пойлом. А где еще нормальному мужику с мыслью собраться можно? Правильно, в кабаке. Здесь по три мыслителя на один квадратный метр имеется.
Мир мой как раз начал приобретать легкую расплывчатость, а тело приятную легкость самое время появиться дельным мыслям. Но вместо них заявилось нечто другое, и давай вякать дурацкие вопросы. Типа, почему сам?один и, может, компания мне требуется?…
Блин, ты б еще налоговую декларацию попросил меня заполнить!
Сквозь стакан толстого зеленого стекла, этот болтливый доставала напоминал нечто бесформенное и почему?то зеленое.
Но стоило спросить: Ты рыбка, птичка или камушек? и это зеленое нечто надолго заткнулось. Пришлось посмотреть на него двумя глазами. Левый по?прежнему видел незнамо чего в зеленом тумане, зато правый узрел рыжего худого коротышку, в пестром прикиде и ядовито?желтых сандалиях.
Только один из моих знакомых ходит в такой уникально?ненормальной обуви. Наша надежда и опора, наш защитник и благодетель, без которого нас забодал бы первый попавшийся комар.
— Ну, и чего, Асс, тебе не спится в это время?
А он стоит, молчит, только глазами хлопает.
— Ладно, присаживайся, раз уж приперся.
Асс умостился на соседнем табурете, бутылку на стол поставил. Поллитровку, примерно.
