— Баньку растопите, — бросил в пространство Кабанов.
Он знал: любое распоряжение будет исполнено.
— Барин, царь в Коломне. У Флейшманова остановился. Сюда присылал, вас спрашивал.
— Ладно, — Кабанов кивнул и повернулся к Мэри. — Извини, придется идти. Я постараюсь не задерживаться.
— Идите, Серж, — изо всех вариантов имени Мэри чаще всего называла возлюбленного на французский манер.
Она протянула руку, ладонью вниз. На людях леди держалась так, словно никаких иных отношений, кроме рыцарственно-дружеских, вообще не существует в природе.
Сын перешел в распоряжение возлюбленной. Только с русским у Мэри все еще были проблемы, но двое дорогих Кабанову человека умудрялись договариваться на каком-то своем языке.
— Вовремя прибыл! — Петр обнял вошедшего, словно не было между ними никаких размолвок.
— Аникита очень хвалил тебя. Молодец! Если бы все помощники были такими!
— Я только исполняю свой долг, государь, — чуть склонил голову Кабанов.
Вид у Петра был несколько усталый. Да и помимо усталости его явно тяготила некая не слишком приятная новость.
— Ты вот что… Извини. Понимаю, радел о благе, только понимал его чуть по-своему, — неожиданно извинился самодержец.
Кабанов лишь пожал плечами. Мол, пустое, стоит ли о таком вспоминать?
Петр был лишь с неизменным Алексашкой. Плюс — хозяин дома.
— Что-то случилось, государь? — прямо спросил Командор.
— Шеин умер, — тяжело вздохнул Петр.
— Шеин?! — Генералиссимус был моложе Кабанова, и его смерть в первое мгновение показалась невероятной.
Вдобавок новости распространялись медленно, и, пока узнаешь что-либо, они зачастую могли потерять актуальность.
Теперь причина царской грусти стала понятной. Кабанов имел несколько столкновений с высокомерным боярином, но понимал, что заменить того во главе армии пока просто некем. У Шеина был некоторый опыт, достаточно неплохой глазомер, а нынешним генералам еще предстояло учиться и учиться.
Но учеба на войне всегда обходится лишней солдатской кровью.
— Даже не знаю, кого теперь поставить во главе, — признался царь, когда помянули ушедшего полководца.
Кабанов прикинул. Аникита Репнин звезд с неба не хватает. Шереметьев, по слухам, слишком медлителен. Из Меншикова со временем получится превосходный кавалеристский начальник, однако для этого должно пройти несколько походных лет.
Получалось, действительно некому. Разве что…
— Есть Головин, государь, — напомнил Кабанов.
Петр несколько рассеянно кивнул. Он доверял Головину настолько, что последний занимал сразу ряд высоких должностей, однако не был уверен до конца в полководческих способностях своего былого наставника.
— Может, лучше нанять кого из Европы? — с некоторым сомнением изрек царь.
— Хорошие к нам не пойдут, а плохие — без надобности. — Кабанов помнил одного из главных виновников Нарвского позора. — Нам лучше обойтись своими силами.
На свои силы Петр не надеялся. Да и Алексашка тоже. Хоть и хотелось, но очень уж серьезным противником были шведы. Если бы хоть любезный приятель Август согласился выступить против общего врага! Вместе сразу стало бы веселее. Может, зря так тянули с ответом посольству? Хоть с турками мир, но… Сплошные «но»…
— Главное — ошеломить противника, нанести первый удар там, где нас не ждут. И как не ждут. — Командор очень долго вынашивал свой план и теперь старался донести его до сомневающегося Петра. — Чем отчаяннее будут наши действия, тем больше шансов, что шведы просто не сумеют отреагировать на них. А дальше будет видно. Преподнесем Карлу кое-какие сюрпризы.
Петр с Алексашкой смотрели с явным недоумением. Мол, что он задумал? Тут впору локти грызть, а вместо этого Кабанов даже подтянулся и так и излучает бодрость и уверенность в себе.
— Вот смотрите… — Командор стал старательно излагать намеченное им начало кампании.
Нельзя сказать, что речь привела царя и его верного компаньона в восторг. Скорее наоборот. Предложенное отдавало явной авантюрой, да и противоречило всем правилам ведения войны.
Скорее наоборот. Предложенное отдавало явной авантюрой, да и противоречило всем правилам ведения войны. Что скажут в Европе на подобные действия России? Еще обвинят во всех смертных грехах, и что потом?
Кабанов ожидал примерно такой реакции. Петру мерещились сдавшиеся или взятые на шпагу крепости и отнюдь не смущали кровавые потери при штурмах и смертность от болезней при осадах. То есть то, чего стремился избежать Командор. Но главное — царь выслушал безумный план, и теперь осталось убедить, что именно в безумии кроется сила.
И Командор взялся за дело. С расчетом времени и даже обнародованием кое-каких секретов. Его немедленно поддержал Флейшман. Хотя Юра познакомился с подобным вариантом совсем недавно и не сразу поверил в его осуществимость, но защищал предложенное так, словно от этого зависела его карьера. А говорить Флейшман умел не хуже любого адвоката.
К полуночи Петр не выдержал аргументов и двойного напора. Алексашка сдался еще раньше и даже пару раз поддержал бывших флибустьеров.
— Ладно. Но все будет на вашей ответственности, — махнул рукой царь. — Если подведете…
— Мы хоть раз подводили? — отозвался Командор.
Хотя в данном случае отнюдь не был уверен в успехе.
Петр вздохнул и уже совсем другим тоном объявил:
— Хватит тебе киснуть на задворках. Завтра же перебирайся в Москву. Там все вместе окончательно обсудим это дело и решим, какие потребны нам силы.
— А вот этого не надо, — твердо ответил Командор. — Пусть все думают, что я продолжаю находиться в опале. Еще лучше — пусть вообще забудут о моем существовании. Нет такого человека — значит, и думать о том, что он выкинет, не приходится.
В противном случае Кабанов просто не мог сам принять участие в осуществлении собственного плана.
— Мое почтение, лорд. Мое почтение, сэр. — Адмирал держался так, словно заехал не к родственнику, все-таки тесть тоже относится к близким людям, а к самому королю.
Истинный джентльмен — это тот, который всегда относится с подчеркнутым уважением ко всем, кто выше или хотя бы равен ему по положению.
— Мое почтение, баронет, — лорд склонил седую голову. — Присаживайтесь. Побеседуйте с двумя стариками.
За вином, поданным важным слугой, коснулись почти ритуальных тем погоды и здоровья. Именно — коснулись, так как баронет довольно скоро спросил:
— От моей супруги вестей никаких?
— К сожалению. — Лорд Эдуард развел руками. — Вы же знаете, какие ужасные дороги в Европе. Тут порой государственные депеши идут месяцами, а уж частная почта… Я думал, может, леди Мэри написала вам?
— Ничего, — вынужден был признать баронет. И не сдержал упрека. — Вы могли хотя бы поинтересоваться, какие страны она намеревалась посетить. Мало ли что может случиться? В Европе полно разбойников.
— Вы же знаете мою дочь. Если ей что-то втемяшилось в голову, она все равно добьется своего.
— Хотел бы я посмотреть на того разбойника, который отважится напасть на леди Мэри, — вставил сэр Чарльз. — И на то, что от него останется.
— К тому же вы как муж сами обязаны были воздействовать на леди, — добавил Эдуард.
Баронет невольно вскинулся. Уж не насмешка ли это? Однако лица старых друзей были непроницаемо-спокойны и серьезны.
Словно оба понятия не имели об особенностях супружеской жизни баронета и леди.
Говорить больше на эту тему Пит не мог. Иначе вполне можно сорваться на никчемные жалобы и нарваться на ответ, что муж сам должен управляться с собственной женой, а не просить поддержки ее родителя.
