Баронет задумался, перебирая в уме известных здесь людей.
— Вы не слишком торопитесь, — понял ход его мыслей гость. — Время пока есть.
Время действительно было. Расстояния делали связь медлительной. Пока весть доходила до нужного человека, она запросто могла устареть. В итоге всё вокруг по меркам двадцать первого века было неторопливым. Медленно снаряжались посольства, обговаривался пышный протокол, согласовывался с принимающей стороной. Потом пока посольство добиралось до места, пока велись переговоры, неспешно, обстоятельно, словно в запасе вечность…
Точно так же делалось большинство других дел. Торговые вояжи требовали месяцев, а то и лет. На кампанию хорошо если приходилось одно сражение, а между ними шли бесконечные перемещения войск, своего рода шахматная партия со своими правилами и возможными ответными ходами. Товары не менялись столько лет, что любая новинка казалась чем-то экстраординарным.
Все было неспешным. И даже лихорадочно работающие Командор, Флейшман и их товарищи торопились во всем, кроме главного. Войны. До известной им даты оставалось года полтора, и стоит ли передвигать вперед ее начало? Тут столько всего еще надо успеть! Только поворачивайся!
Да еще Петр в Воронеже лихорадочно строил корабли. Словно одно количество гарантировало вступление России в число великих морских держав.
Если бы все было так просто!
Ни открытых морских путей, ни подготовленных моряков, ни, чего греха таить, качества большинства построенного. Легко ли на пустом месте?
Баронет имел не столь много знакомых в новой для него стране. В основном круг общения ограничивался сослуживцами, в большинстве своем такими же наемниками, как и он сам, да лицами из окружения Петра, с которыми приходилось сидеть на пирах. Обе эти категории явно не годились для деликатного дела.
Поразмыслив, баронет пришел к выводу, что самым лучшим был бы какой-нибудь известный купец.
Иностранных коммерсантов вовсю приглашали на пиры, они были вхожи в дома если не чопорной боярской знати, так нарождающейся новой элиты. Сам царь не гнушался общением с ними, всячески привечал, давал всевозможные льготы и частенько сиживал за одним столом.
На помощь пришел случай. Он вообще достаточно часто приходит на помощь тем, кто его упорно ищет. Тут главное — не оплошать, суметь воспользоваться им, а то следующего можно дожидаться очень долго.
Случай предстал в образе богатого голландского купца, с которым судьба несколько раз сводила в кажущейся далекой Европе. На чужбине любой знакомый становится поневоле ближе, роднее, и баронет поспешил воспользоваться этим обстоятельством.
Молодой адмирал пригласил Ван Стратена в гости, угостил, долгое время вел обычные разговоры о пустяках. Выслушал историю бунта бывших стрельцов, по-восхищался мужеством рассказчика.
Своего спасителя Ван Стратен называть не стал. Баронет не интересовался. Для него все аборигены были одинаковы. Так стоит ли давать себе труд и запоминать сложные, неудобопроизносимые фамилии! Если бы еще речь шла о каком-либо нужном человеке, можно было бы постараться. Но исключительно в этом случае.
— Ноги бы моей здесь больше не было! — признался Ван Стратен. — Но уж очень выгодное дело подвернулось. Пришлось вновь тащиться сюда. А с этим их единственным портом вечно застреваешь на всю зиму. — И подытожил: — Сволочи!
До цели разговора в тот вечер баронет не добрался.
Пили по исконно английской традиции, соблюдать которую прямой долг любого джентльмена — пока не рухнешь под стол. Как бы ни хотелось поскорее перейти к делам, прежде полагалось соблюсти ритуал. Потому пришлось встретиться еще раз через пару дней. На этот раз чисто по-деловому под кофе и трубки.
С раннего детства баронет усвоил одну простую мысль. Человек в состоянии трудиться исключительно в расчете на материальную выгоду. Остальное — это хобби.
Сумма была предложена сразу. Без конкретного указания за что. Надо сказать, достаточно аппетитная сумма. Глаза Ван Стратена алчно полыхнули, а затем в них появилась настороженность. Деньгами так просто не разбрасываются. Раз предлагают, то потребуют работу. Судя по вознаграждению — немалую. Хотя за такую плату можно сделать многое.
Всего лишь отрекомендовать одного лекаря как очень хорошего специалиста некоторым людям?
Тут поневоле заподозришь неладное. В итоге пришлось баронету намекнуть на интересы держав и на то, что кое-кому из окружения Петра не мешало бы заболеть. Конкретно — четверым.
Число вырвалось словно само. Что бы ни говорил тесть, Командора баронет продолжал воспринимать как врага. Не только личного, но всего цивилизованного мира.
Под цивилизованным миром подразумевалась Англия и только Англия. Была, правда, пара полуцивилизованных стран. Но джентльмен остается джентльменом только до Ла-Манша.
Перечисление не заняло много времени. Не удивил и перечень лиц. Если, к примеру, Ромодановский был опасен только для своего народа и никак не мешал остальным, то стоявшие у истоков новой армии потенциально угрожали и ближним, и дальним.
Хотя мало ли генералов в самых разных странах?
— Я знаком только с Лефортом и Гордоном, — с некоторым сожалением признался Ван Стратен.
Раз кому-то выгодно подобное дело, почему бы не воспользоваться случаем и не заработать? Деньги не пахнут.
— У вас еще будет время познакомиться с Шеиным. Я же сказал: спешить не надо. А с командором Кабановым вы и так, насколько помню, знакомы, — губы баронета чуть тронула улыбка, которую при некотором желании можно было бы назвать издевательской.
Я же сказал: спешить не надо. А с командором Кабановым вы и так, насколько помню, знакомы, — губы баронета чуть тронула улыбка, которую при некотором желании можно было бы назвать издевательской.
— Именно поэтому попасть к нему я не смогу в любом случае, — парировал Ван Стратен.
— Вы постарайтесь. — Но на этот раз в голосе баронета не прозвучало привычной уверенности. — Это же в ваших интересах. И потом, вспомните о встречах с ним…
Ван Стратен помнил. В том числе и о последней, в которой Командор спас его от расправы…
2. Обратное путешествие
Кто сказал, что в порту у судовладельца нет никаких забот? Напротив. Когда рейс относительно короткий, в порту их бывает намного больше. Особенно в промежуточном порту, задерживаться в котором нет никакого смысла, и основные дела требуют как можно скорее идти дальше. Тут бы быстрее сбыть кое-что из товара да прикупить другой, более нужный в конце пути.
Собственно, путешествие было вызвано не торговой необходимостью. Аркаша умудрился наконец получить нужные письма. Те, за которыми был послан во Францию. Нет, никакой аудиенции у короля не было. Людовик не снисходил до людей простых или почти простых. Все шло через знакомых и через их знакомых. Но все равно ответы были получены, как полагается, в запечатанных конвертах, и теперь требовалось срочно доставить их домой.
Однако Калинин неспроста был коммерсантом в своем времени. Гонять корабль просто так, впустую, казалось сродни мотовству в особо извращенной форме, и потому товара на судне было хоть отбавляй. Но часть нашла покупателя здесь, в Данциге, и теперь требовалось срочно занять освободившееся место.
