— Рано нам с турками всерьез воевать, — снова возразил я царю. — Государство у них пока крепкое. На три части света раскинуто. Армия, флот… Один, пусть два дирижабля погоды нам не сделают. Победа будет решаться на земле. А у нас пока даже войск толковых нет. Старые полки иноземного строя никуда не годятся. О стрельцах уже не говорю. Самое лучшее — разогнать их на четыре стороны, а взамен набрать новые части. И уже готовить к боям всерьез.
— Наберем и подготовим. Но и стрельцов используем. — Петр вновь потянулся к чарке. — На первое время и они сойдут.
Если не ошибаюсь, во время Великого посольства стрельцы взбунтуются. Наверно, не все, я не такой знаток истории, но с тех пор никакой заметной роли в войне оставшиеся играть не будут. Однако как заявить во всеуслышание об этом?
— Их надо расформировать, Петр Алексеевич. Тех, кто на что-то годен, влить в новые полки. Остальные пусть становятся мещанами. Воюют не числом, могли бы под Азовом убедиться.
Царь, конечно же, убедился. Только не хотелось ему распускать войско, которое содержалось с минимальными расходами от казны. Казна ведь, я точно знал, была хронически пуста. И вводимые новые налоги не помогали. С одного мужика десять шкур не сдерешь.
Плюс — остаться лишь с четырьмя полками пехоты на огромных пространствах — тут поневоле задумаешься. Даже пятый полк, мой, как я заявил Петру в самом начале, окончательно будет готов только летом. Помимо индивидуальной подготовки требуются всевозможные тактические занятия, спайка, в конце концов. До тех пор у меня не воинская часть, а вооруженная толпа. Законное бандформирование.
Был один способ пополнить государственную копилку, да только при нынешних расстояниях на это должно было уйти минимум несколько лет. А у нас просто не было свободных людей. Поручить же кому-то другому настолько ответственное дело я не мог.
— И потом, зачем нам сейчас Турция? — зашел я с другого конца. — Победить окончательно мы ее не сможем. Пока не сможем, — поправился я, видя, как скривился царь.
— Нам выход к морю нужен. Понимаешь? — за Петра воскликнул Меншиков. — Чтобы в Европы свободно плавать.
— Из Азова свободно никуда не поплывешь. — Ну и пусть гневается! Не такое видали. — В Черное море путь лежит через Керченский пролив, который контролируется турками. Если же и прорваться каким-то образом, то дальше лежит Босфор. И там тоже турки. Но, не миновав Босфора, в Средиземное море не выйдешь. Хотя только оно может позволить нам возить товары в другие страны и что-то привозить оттуда.
— Возьмем мы этот Босфор. И Царьград возьмем. — Меншиков заметно захмелел, и любые препятствия казались ему пустяками.
— А в горах кто-нибудь воевать умеет?
— Чего там уметь? — Алексашку уже несло. — Подумаешь, горы!
— Угу. А русский человек, между прочим, равнинный. И никаких гор отродясь не видывал.
— Подумаешь, горы!
— Угу. А русский человек, между прочим, равнинный. И никаких гор отродясь не видывал. — Я-то, в отличие от собеседников, провел в горах свою первую войну. И подготовлен был не в пример лучше.
— Хорошо. Куда ты клонишь? — Петр уже понял, что критику я обрушил неспроста.
— России сейчас нужнее Балтика, государь. Тогда будут у нас пути в европейские страны. Гораздо более надежные, чем южные.
Некоторое время в горнице висело молчание, а потом Меншиков выдохнул с нескрываемым удивлением:
— Так ведь у Швеции первейшая армия в мире!
Сколько будет еще этих первейших армий! При Фридрихе Великом — прусская, во времена Наполеона — французская, затем при Гитлере — немецкая. И куда они подевались после встречи с русскими полками?
То-то же!
— Потому с нее и начнем. Для затравки. К чему мелочиться? — улыбнулся я, и Петр с Алексашкой через несколько секунд дружно захохотали.
Слово прозвучало. Северная война была предрешена без меня. Всего лишь жестокая необходимость. Я лишь надеялся сократить ее продолжительность. Но как-то получилось, что первым грядущую бойню провозвестил я.
2. След былых дел
Помянутый Петром Ван Стратен в это время сидел в горнице своего младшего брата в компании трех людей. Брат, один из этих трех, уже давно имел дела в России. Поэтому и дом приобрел, дабы не мыкаться по чужим дворам при очередной поездке за товаром. Тут ведь как? Можно все и в самом Архангельске приобрести. Только цены в единственном порту подороже. Так что лучше побеспокоиться самому, подобрать требуемое в местах, от моря далеких. Конечно, потом везти все к черту (не к ночи будь помянут!) на кулички, зато прибыль заметно больше. Деваться-то местным некуда. Не продашь подешевле, рискуешь со своим товаром остаться. Пока он в негодность не придет.
Напротив хозяев за накрытым столом сидели двое. Один молодой, нагловатый, в богатом кафтане. Другой, зрелых лет — в потертом стрелецком, оранжевом с малиновой подкладкой, под цвет полка. Даже сапоги у стрельца были положенного зеленого цвета. В отличие от серых сапог напарника. Но тут уж служба.
От собственных желаний ничего не зависит. Как положено, так и одевайся. Дело государственное. Хотя…
Об этом неопределенном «хотя» и шла речь.
— Жалованья, почитай, уж не помню, когда платили, — сетовал стрелец. Был он уже в хорошем подпитии. Да и как тут не пить, когда ничего хорошего нет? — А службу требуют. Половину полков по городам пораскидали. Кого в Азове, недоброй памяти, оставили, кого заставляют энтот, как его, Таганрог строить, а кого и на литовскую границу поперли. Нет, я понимаю, или ты плати, или хоть дай торговлишкой заниматься. Обнищали же совсем.
В подтверждение своих слов стрелец скосил взгляд на явно знававший лучшие времена кафтан и на стоптанные сапоги.
— При Софье-то полегше было. Жалованье порою тоже задерживали, но промыслы выручали. А тут никакого просвета… — Стрелец безнадежно махнул рукой и потянулся к чарке.
Выставлять гостям лучшее вино хозяин не стал. Местной водкой обойдутся. Благо, сам Винсент, как и его младший брат, привыкли пить что угодно. Так чего же понапрасну тратиться?
— Кто такая София? — спросил старший брат у младшего.
До сих пор он как-то не удосужился узнать о перипетиях местной династической борьбы. Оно ему надо?
Ему было в нескольких словах рассказано о схватке сестры и брата.
Оно ему надо?
Ему было в нескольких словах рассказано о схватке сестры и брата. Включая ее итог с заточением царевны, но без особых симпатий и к той, и к другой стороне.
История не впечатляла. Ван Стратен побывал во многих странах и мог бы сам поведать о гораздо более кровавых развязках, которые время от времени происходили у самых разных тронов. Причем никто не смотрел ни на степень родства, ни на пол конкурента.
Софья с любой стороны легко отделалась. Подумаешь, монастырь! Главное, что жива…
— Деньги надо самому зарабатывать, — заявил Ван Стратен стрельцу и кивнул брату, чтобы перевел.
— Понятно, что самому. Но как? — отозвался стрелец.
За этим и пришли, когда Винсент намекнул Михаилу, дворянину, по слухам промышлявшему самыми разными делами, что есть способ разбогатеть, а тот намек оценил вполне правильно и прихватил с собой знакомого стрелецкого полусотника. Уж больно хорошо последний владел саблей.
— Да способы есть разные, — словно в задумчивости процедил Ван Стратен. — Вот, например, недавно к царю Петру нанялся некий Кабанов. Умелый, хитрый. Даже фамилию сменил на местный лад. Между тем по-настоящему его звали де Санглиером. И занимался он в далеких морях самым настоящим разбоем. Грабил чужие суда, а порою — прибрежные города. Денег заимел немерено. Когда же власти решили взяться за него всерьез, то перебрался на другой конец света в Россию и теперь здесь живет себе припеваючи. С деньгами везде хорошо. Никто не помнит, что был он всего лишь разбойником. Правда, талантливым и удачливым.
