Маша отшатнулась, когда слюнявая и зубастая морда черного хищника уткнулась в стекло и уже хотела было потребовать у Казакова опустить на иллюминаторы щитки. Иному достаточно «плюнуть» кислотой, и стекло не выдержит. Правда, он вряд ли проберется в узкое прямоугольное окно вездехода
Обследовав передние иллюминаторы и не найдя ничего интересного, Иной прошелся вдоль левого борта, затем стало слышно, как он вскочил на крышу машины, видимо, решив узнать во всех подробностях, как выглядит пулемет на вращающейся башне.
— Сергей, — Маша потеребила лейтенанта за рукав, — это животное не с базы S-801. Оно выведено здесь.
— Откуда знаете? — прищурился Казаков.
— Вспомните, полковник Кеннет говорил, будто на всех Иных, воспроизведенных в лаборатории на Сцилле, был закреплен усилитель сигнала ретранслятора? Мы же сами такой видели… А когда это чучело промелькнуло в окне, я заметила, что на его черепе нет никаких посторонних включений. Этот — по-настоящему дикий.
— Ну раз так… — с театрально-огорченным видом развел руками лейтенант и наклонился к микрофону внутренней связи: — Семенов, ты здесь? Убери этого урода с крыши.
Иного буквально сдуло с корпуса вездехода очередью тяжеленных, с два пальца толщиной, снарядов пулемета. От животного практически ничего не осталось — череп сейчас валялся справа от машины, разорванное туловище слева, правая верхняя конечность вообще улетела в сторону метров на десять. Капельки кислоты, случайно попавшие на броневик, не сумели преодолеть первоклассную броню, оставив на ней только выемки глубиной не больше полусантиметра.
— Одним меньше, — констатировал Казаков. — Кстати, мы до сих пор не знаем, сколько всего взрослых Иных орудуют в Айрон-Роке. Надеюсь, шотландец — как его? Мак-Эван? — которого мы должны забрать, даст более точную информацию.
— Двадцать — двадцать пять особей, — подал голос из салона Гильгоф. — Не больше. Потом объясню, откуда взялась эта цифра. Так мы едем или будем причитать над трупом подстреленного вами, Сергей, Иного-тинейджера?
— В следующий раз будет соблюдать правила дорожного движения, — невозмутимо ответил лейтенант и подал вверх рычаг, активирующий реакторы двигательной установки вездехода.
Черный, похожий на безногого таракана броневик с неизменной золотистой дикторской связкой и орлом римских цезарей (у Маши этот символ вызывал некоторое недоумение и сразу напрашивались ассоциации с какими-нибудь неофашистами… Но в таком случае должны быть прочие обязательные атрибуты — топорик и молнии) лихо пробежал по бездорожью и песчаным кочкам, окружавшим комплекс зданий Айрон-Рока, безошибочно вырулил к серебристому кубическому строению, на крыше которого громоздился лес разнообразных антенн, миновал его и наконец, подняв облако желтоватой пыли, остановился у крутого отрога «столовой» горы.
В данный момент индикатор движения реагировал только на один сигнал, и в то же время начал попискивать установленный в кабине приемник, распознававший передатчики личных данных живых людей — эту миниатюрную капсулу вшивают под кожу всякому человеку, работающему в Дальнем космосе. Единственно, картину портили редкие вспышки на детекторе, обозначавшие еще один живой организм, но Казаков решил, что это обычная интерференция, обусловленная сильным ультрафиолетовым излучением приближающегося к горизонту пурпурно-багрового АХ Микроскопа.
— Давайте выйдем наружу, — предложил лейтенант, оглянувшись на Машу и Гильгофа. — Не бойтесь, если вдруг появятся Иные, мы сумеем засечь постороннее движение задолго до того, как они успеют приблизиться. Сразу укроемся в броневике, а Семенов откроет огонь.
Жара навалилась на людей, подобно огромному зверю. Если в машине было относительно прохладно благодаря кондиционерам, то снаружи… Градусов тридцать пять, не меньше. Солнце жжет немилосердно. Горячий ветер. У забирающейся в рот пыли неприятный кислый привкус.
— Как здесь люди могут работать? — недовольно сказал Гильгоф, прикрывая ладонью глаза от красного ока приближающейся к горизонту звезды.
— На Сцилле, — справедливо заметила Маша, уже почувствовавшая, как на шее и на лице начинают высыпать крупные бисерины пота, — вы, Веня, жаловались, что вам холодно. Ого, глядите, вот он!
В сотне метров от транспортера по камням прыгал человек, одетый в песочный комбинезон и зеленоватую камуфляжную кепку. Он размахивал руками и кричал что-то неразличимое.
— Что такое? — насторожился Казаков, прищуривая глаза и пытаясь рассмотреть визитера. — Чего он орет?
— От радости, наверное, — презрительно фыркнул Гильгоф и вдруг насторожился: — Один момент…
Дугал Мак-Эван, бывший научный сотрудник американской лаборатории S-801, бежал вперед, к людям, и кричал:
— Не стреляйте! Не вздумайте стрелять! Мать вашу, не стреляйте!
Казаков поднес к глазам бинокль, пошарил по округе и увидел, что вслед за человеком, в полусотне метров позади, перемещается постоянно скрывающийся за огромными камнями черный силуэт.
Врал детектор, никакая это не интерференция. Иной отлично научился прятаться и обманывать умный прибор. Но почему тогда человек требует от своих спасителей не открывать огонь?
— Маша, доктор Гильгоф, быстро в машину, — непререкаемым тоном скомандовал лейтенант. — Что-то странное здесь происходит…
Ветер донес до Казакова крик субъекта в бежево-коричневом комбинезоне:
— Не стреля-айте-е!
* * *
Странный гость сидел за столом в кают-компании и, если называть вещи своими именами, обжирался. Свои чревоугоднические порывы он мотивировал тем, что надоело сидеть на таблетках, консервантах и питательных смесях, а про себя думал: «Дают — бери!»
Вокруг мистера Мак-Эвана разместились члены экипажа «Цезаря», молча наблюдая за новоприбывшим. Гильгоф шепотом подбивал Машу заключить пари. Предметом спора должно было быть количество съеденного гостем. Ельцова только морщилась, шикая на доктора.
— Независимая корпорация, значит? — Дугал утер подбородок, по которому стекала струйка соуса, и в который уже раз обвел взглядом помещение столовой. — Хорошо живете, с удобствами. Мистер, положите мне еще мяса… Так вот, я умираю от любопытства — вы кто такие?
— По-моему, — проворчал лейтенант, — ты скоро умрешь от острого растяжения желудка, вызванного его перенаполнением.
— У вас, сэр, — не преминул заметить Дугал, — восточно-европейский акцент. Надписи на корабле — русские. Вон тот джентльмен с коричневыми волосами (он кивнул на Бишопа) говорит по-английски очень чисто, хотя скорее с американским произношением. У тех господ — немецкий акцент. Если вы пираты, так сразу и скажите. Только что-то я не слышал о пиратах последние пять лет…
— В определенной степени, — задумчиво начал андроид, опережая Казакова, уже настроившегося ответить гостю какой-нибудь грубостью, — мы можем именоваться пиратами. Только не профессиональными, а… начинающими. Кстати, на английском я говорю ничуть не хуже русского и еще десятка самых распространенных языков Земли. Я — синтетический человек, биоробот. Если интересно — серия «Бишоп», производство «WY».
— Ого! Да ты стоишь не меньше трех миллионов долларов! — невежливо заметил Мак-Эван. — Странные вы люди, господа… Любопытный корабль, собственный андроид (Бишоп недовольно поморщился — его немножко задевало, когда люди относились к нему, как к вещи), завидное вооружение… Хорошо нынче живут пираты, пусть даже и начинающие. Мужики, вам случайно классный электронщик не нужен?
