— Тогда снижаемся. — Казаков подтолкнул присутствовавшего здесь же пилота локтем. — Ник, быстро за штурвал, снимай режим автопилота и входи в атмосферу. Через час мы уже должны быть внизу.
— Слушаю, сэр, — на русском языке, но с жутким акцентом ответил Фарелл.
«Цезарь» снялся со стационарной орбиты и направился к желтовато-коричневым скалам Геона. Тяжелая багровая звезда АХ Микроскопа бесстрастно посматривала на металлопластиковую пылинку. Ее красные лучи поигрывали на изгибах обшивки и отражались в стеклах обзорных окон кабины рейдера.
* * *
— Нет, ну какой беспредел, а? Черт, надо было спокойно корпеть в Майкрософте у Гейтса и носа не высовывать! Сейчас, наверное, уже начальником отдела был бы! Искатель приключений, а? Не-ет, если выберусь отсюда — с Земли больше ни ногой! Лучше уж мусорщиком в черном квартале Лондона, чем здесь!
Человек, сидевший в неглубокой пещерке на склоне горы, возвышавшейся над базой Айрон-Рок, разговаривал сам с собой, потому что больше поговорить было не с кем. Слыша собственную речь, он немножко успокаивался, изгоняя страх, и нарушал окружавшую его тишину. Это было не слишком безопасно — бродившие в окрестностях животные слышали даже самые тихие звуки на большом расстоянии, но… Плевать.
Ростом человек был высок, темноволос и сероглаз, одет в потрепанный, но еще добротный комбинезон темного песочного цвета и кепку армейского образца с длинным козырьком. Звали его Дугалом Мак-Эваном, и в соответствии с чудом сохранившимся электронным паспортом ему было двадцать восемь лет, родился в Эдинбурге, холост, в настоящий момент имеет выездную визу за пределы Европейского сообщества.
К сожалению, указанные «пределы» находились в нескольких световых годах отсюда, ближе к ядру Галактики, на планете Земля.
Дугал сбежал четыре часа назад, сумев равно обмануть охрану и Иных, взявших административный корпус в плотное полукольцо. Сейчас, днем, Иные не проявляли особой активности и лишь изредка обследовали территорию — каждый самец выбрал для себя отдельный участок, тщательно им охраняемый. Чуть сложнее было обставить вооруженных наемников, занявших позиции у всех входов и выходов, но, в конце концов, для чего дана человеку голова? Мистеру Мак-Эвану никак не хотелось оставаться в комплексе жилых построек еще на одну ночь. Такой поступок граничил бы не просто с безрассудством, но с гипертрофированной суицидальной манией. Было ясно, что еще ночь-две — и взбесившиеся Иные вырежут подчистую и поселенцев, и мрачных мордоворотов, нанятых «Джихадом».
Когда план побега созрел окончательно, пришлось идти к командиру боевиков (почти единственному из всей террористической группы настоящему арабу), которого все подчиненные называли «господином Ясуром», и выпрашивать у него разрешение выйти за охраняемый периметр. Ясур — очень спокойный и вежливый человек, между прочим, закончивший университет в Багдаде, а затем учившийся аж в самой Сорбонне — был умен и долго выспрашивал Дугала, зачем ему нужно покидать на скорую руку укрепленный корпус.
Дугал ответил, что у него будто бы появилась идея, как обуздать Иных, внезапно отказавшихся повиноваться, но гипотезу требуется обязательно проверить на практике. Для проверки требуется обязательно найти хотя бы одного Иного и пообщаться со зверем вплотную с помощью ретранслятора.
— Вы сумасшедший, — тихо, на безукоризненном английском ответил господин Ясур. На его круглом лице явственно отражалась усталость. — Впрочем, если угодно, идите. Поверьте, мне не будет жалко, если вас сожрут. Все-таки именно вы, мистер Мак-Эван, уверяли, будто животные безопасны.
— Они и были безопасны, сэр, — буркнул Дугал. — Я не знаю, что произошло.
Господин Ясур щелкнул пальцами два раза, подзывая одного из своих помощников, кивнул на Дугала и сказал:
— Отправь с ним кого-нибудь.
«Только охранника мне не хватало! — Мак-Эван огорченно потер ладонью лицо, но от возражений благоразумно воздержался. Ясур при всей своей интеллигентности не терпел, когда ему противоречили, и запросто мог своим спокойным и вежливым голосом приказать ликвидировать бунтаря. Как уже не раз случалось. — Ладно, посмотрим, кто кого переиграет. Не думаю, что ради меня станут жертвовать самым сообразительным и быстрым членом группы».
Дугал, слушая на Земле радио или телевизионные передачи, был уверен, что все боевики «Нового джихада» представляют собой исключительно туповатых неграмотных крестьян откуда-нибудь из Междуречья, окрестностей Багдада или Тегерана, каковым запудрили мозги и сунули в руки оружие. И, разумеется, ошибался.
Руководство секты исмаилитов не рисковало жизнями своих единоверцев, предпочитая платить наемникам из самых разных стран. Так что в боевой группе господина Ясура, кроме него самого, граждан Исламского союза было всего трое. Остальные являлись людьми как с белой, так и с темной кожей, которым хорошо платили за опасную профессию и которые не задавали вопросов. Подданные королевств Европы, государств Американского континента, азиаты, русские… И весь этот винегрет громко именовался «арабскими террористами». За «идею» трудился только господин Ясур со своими дружками. Остальные — за деньги.
Напряжение в отряде, захватившем Айрон-Рок, чувствовалось со вчерашнего дня, когда стало ясно: возникла непредусмотренная никакими планами и директивами руководства чрезвычайная ситуация. Новейшее, совершенное и безукоризненно действовавшее в течение последнего месяца биологическое оружие отказалось повиноваться своим владельцам. Когда Иные, высаженные в Айрон-Рок и нагнавшие ужаса на поселенцев, позволили господину Ясуру ставить свои условия начальникам колонии, боевая группа взяла под охрану все важные объекты, системы связи и жизнеобеспечения, но через несколько часов…
— Кого тут проводить? Тебя?
Дугал только вздохнул. В сопровождающие ему выделили самого настоящего питекантропа. Причем не простого, а наделенного сообразительностью и вниманием. Этого здоровенного ниггера, по происхождению вроде бы канадца, звали Маликом. Рожа самая отталкивающая — Дугал никогда не был расистом и спокойно относился к неграм или желтокожим азиатам, но любой белый человек, увидевший Малика, немедленно вступил бы в Ку-клукс-клан. Ростом метра два, сложение медведя, на лице несколько розовых шрамов и впридачу светлая татуировка на правой щеке в виде отрезанной головы. Персонаж фильма ужасов про сексуального маньяка, охотящегося за сдобными голливудскими блондинками.
— Меня. — Дугал не стал тратить время на долгие прелюдии. — Нужно выйти на улицу, к склону горы и попробовать найти хотя бы одного зверя.
— Нужно выйти на улицу, к склону горы и попробовать найти хотя бы одного зверя.
— Веди, — громыхнул Малик. На его поясе был укреплен охватывающий бедра пластиковый станок, на котором крепилась «умная винтовка».
— Я жду вас часа через два, — не меняя безразлично-спокойного тона, сказал господин Ясур, огладив ладонью короткую темную бороду.
Дугал незаметно ухмыльнулся, понимая, отчего руководитель акции выбрал для сопровождения компьютерного техника, лучше всех других умевшего общаться с Иными, именно Малика. Последний был теоретическим предводителем бунта наемников — они уже начали поговаривать о том, что «на такое мы не подписывались», и косо поглядывать на Ясура вместе с его заместителями-арабами. Дугал подозревал, что бунт окажется бессмысленным и ничего не изменит в сложившемся положении, но мог понять наемников: одно дело воевать с людьми, и совсем другое — с Иными.
