Маша стояла в зальчике сразу за таможней, дожидаясь внезапного гостя. Вышли две толстые француженки, судя по виду — туристки, с маленькими сумочками и одной-единственной невесомой тележкой, на которой громоздился коричневый чемоданчик, за ними появился серьезный господин исключительно делового вида, потом…
— Ау! Привет! Больше полугода не виделись?
— Как оно в Тулузе? — ответила Маша на приветствие несколько более сварливым голосом, чем ей хотелось. — И вообще, лейтенант, у нас тут мороз. Теплые вещи взяли?
Перед Машей стоял невысокий молодой человек, темноволосый и, судя по выражению карих, чуть узковатых глаз, очень хитрый. Черная военная форма, украшенная серебряными галунами и нашивкой на правом рукаве с изображением мифологического существа — лев с крыльями и головой орла. Из-за этой эмблемы «грифонов» иногда называли «мутантами», на что десантники ужасно обижались.
Мимо чинно продефилировал военный патруль, начальник — капитан внутренних войск — осмотрел черный с серебряными пуговицами китель лейтенанта, но докапываться не стал. Космический корпус Империи в армии уважали, а если уж видели шеврон группы «Грифон» — начинали завидовать.
— В Тулузе? — нахмурился военный с двумя маленькими звездочками на светлых погонах. — Там хорошо. Тепло. Яблоки, вино. Да, Маша, большое спасибо, что вы меня встретили… Сейчас мне не у кого остановиться в Питере, двоюродный брат уехал в командировку, квартира закрыта, а гостиница… В гробу видел.
— Дорого? — подняла бровь Маша. — Не смешите меня, Сергей. Мало того, что вы получаете зарплату, в четыре раза превышающую мою, так я думаю, что Министерство обороны могло оплатить вам постой. Может быть, даже в «Астории».
— Вы не в духе, — фыркнул лейтенант. — Ну и ладно. Ну и пойду в гостиницу. Буду там сидеть в гордом одиночестве и пить водку с собственным отражением в зеркале.
— Ну-ну. — Маша приняла слова военного за чистую монету. — Я пошутила. Едем ко мне. У вас серьезные дела? Надолго?
— Сколько вопросов… — хмыкнул мужчина в черной форме. — Расскажу по дороге. Мария Дмитриевна, вы на машине?
— Разумеется, — кивнула Маша. — Идем. Багаж забирать нужно?
— Какой багаж? Меня высвистали самым срочным образом из центра подготовки, запихнули в самолет с ясным приказом: сегодня к часу дня быть в приемной министра обороны. Странно как-то…
Маша поперхнулась:
— К часу дня? Сегодня, в понедельник? Ничего себе…
— То есть? — насторожился лейтенант.
Странно как-то…
Маша поперхнулась:
— К часу дня? Сегодня, в понедельник? Ничего себе…
— То есть? — насторожился лейтенант.
— У меня приглашение туда же и в то же время, — ответила Ельцова. — Послание по электронной почте пришло вчера вечером. Я как последняя дура перерыла весь гардероб в поисках походящего костюма. Все-таки неприлично являться к министру в спортивной куртке.
— Спишите на рассеянность ученого. — Военный снял фуражку, пригладил темный ежик на голове и критически осмотрел Машин утепленный сине-зеленый спортивный костюм для пробежек и белые кроссовки. — Вам не холодно на питерском морозе?
— А вам не надоело стоять здесь и болтать? — улыбнулась Маша. — Идемте к машине. Отвезу вас к себе, накормлю, а к часу дня отправимся по назначению.
— Ой, забыл, — неожиданно смутился лейтенант. — Вот, возьмите. Подарок из солнечной Франции.
Он залез в сумку, висящую на плече, пошуровал там ладонью и наконец вынул небольшую бутылку с вином светло-пурпурного цвета.
— Розовое анжуйское, — вздохнула Маша, бросив взгляд на этикетку. — Господи, сколько же оно стоит?
— Оно стоит нашей встречи. Едем?
* * *
В половине первого дня неподалеку от арки Главного штаба, почти на углу Невского проспекта и Большой Морской улицы припарковалась темно-вишневая машина «Барс» — автомобиль высокой проходимости. В правительственном квартале Петербурга она выглядела несколько странно.
Двое людей, оставив «Барс» на попечение приглядывавшего за стоянкой биоробота-андроида, вышли на Невский, затем нырнули под арку и, пройдя по Дворцовой площади направо, вошли в пятый подъезд длиннющего желтовато-белого здания, в котором разместилось военное ведомство Империи.
— Лейтенант Сергей Казаков, — отрекомендовался охране военный, выкладывая на стойку пластиковое удостоверение. Блюстители глянули понимающе.
— Мария Ельцова, профессор кафедры ксенобиологии Санкт-Петербургского университета. — Маша была несколько смущена подозрительными взглядами, но едва она выдала начальнику охраны свою личную карточку, багровое лицо здоровенного подполковника расплылось в любезной улыбке.
— Вам не в Генштаб, — сказал тот, переводя взгляд маленьких холодно-голубых глаз с лейтенанта ВКК на русоволосую женщину. — Сейчас вас проводят. Если имеете при себе оружие, опасные лекарственные препараты или любые электронные устройства — сдайте, пожалуйста. Получить сможете немедленно по окончании визита.
Затем Машу и лейтенанта Казакова повели какими-то бесконечными коридорами, более похожими на описанные в старинных романах подземные ходы в графских замках. Ельцова приблизительно чувствовала направление — под Дворцовой площадью, в сторону реки. Пришлось миновать четыре поста охраны, спуститься на лифте куда-то вниз, а затем снова подняться.
«Куда нас ведут? — попутно размышляла Ельцова, косо посматривая на своего спутника. Казаков выглядел спокойным и едва только не посвистывал. — Напустили, понимаешь, таинственности…»
Когда они, миновав длинный, ярко освещенный и выстланный серовато-жемчужной ковровой дорожкой коммуникационный туннель, оказались во внутреннем дворе Зимнего дворца, Маша сдавленно охнула.
— Сюда, пожалуйста, — нейтрально сказал провожатый, указывая на одну из дверей.
— Сюда, пожалуйста, — нейтрально сказал провожатый, указывая на одну из дверей. — Приготовьте еще раз документы.
Когда Ельцова полезла в карман за карточкой, он тихо добавил:
— Думаю, не стоит напоминать, что не нужно ничему удивляться, или, по крайней мере, не следует показывать своих чувств.
Маша понимающе кивнула, а Казаков почему-то ухмыльнулся, но тут же снова напустил на лицо серьезность.
Глава вторая
ПА-ДЕ-ДЕ НА ВЫСШЕМ УРОВНЕ
21 января 2280 года,
Санкт-Петербург, Россия
Небольшая комната встретила гостей теплыми бежевыми тонами мебельной обивки, неярким, успокаивающим глаз освещением и запахом настоящего камина — в очаге потрескивали березовые дрова, пламя рвалось вверх, уводя почти невидимый дым в широкую трубу.
Маша, войдя сюда, почувствовала запах лимона — совсем свежего, пожалуй, еще не спелого — и неясный аромат крепкого, но очень качественного спиртного.
…Марию Ельцову и лейтенанта Казакова со всем должным уважением доставили на второй этаж дворца, в крыло, выходящее окнами на Неву и Петропавловскую крепость. То есть в покои, отведенные для проживания императорской семьи. Прочие части Зимнего оставались известнейшим музеем мира, а здесь, в двадцати комнатах второго и третьего этажей, находилась резиденция его величества.
— Пройдите сюда. — Гвардейский офицер бесшумно раскрыл дверь, чуточку церемониально поклонившись неожиданным гостям. — Вас ждут.
Казаков оставался бесстрастным и насквозь невозмутимым, будто такие встречи у него происходили каждый день. Он еще до приезда в столицу предполагал, что внезапный отзыв из Франции может означать все что угодно — от опалы (неизвестно, впрочем, за что) до резкого повышения (для которого, впрочем, тоже не имелось особых причин). Его реакцию можно было охарактеризовать словами: «Будь, что будет».
