— Не говорите ерунду, Сергей. Какие мамонты, тем более саблезубые? — поморщилась Ельцова. — Этот древний мир, может быть, и сохранил некоторые реликты из эпохи предшествовавшей глобальному оледенению, но могу вам гарантировать, что наши ученые не находили на Сцилле никаких животных крупнее рептилий длиной с ладонь. Полагаю, что эволюция на планете прекратилась, когда наступило резкое похолодание.
— А что там могло жить до похолодания? — насторожился Гильгоф. — Наверное, исследовательские экспедиции не особо углублялись в подробности местного бытия? Прилетели, констатировали, что имеется жизнь, основанная на углероде, взяли пробы вирусов и смотались на Землю — отдыхать от зверского холода?
Маша смутилась. Безусловно, очень многие миры, открытые человеком, никогда не исследовались досконально.
На это требуется много времени и еще больше денег, которыми не располагали ООН или правительства великих держав. Если бы человек вздумал тщательно обшарить все планеты, находящиеся в радиусе доступного участка Лабиринта, людское сообщество пошло бы по миру — мало кто знает, в какую гигантскую сумму обходятся подобные экспедиции, проводящиеся под лозунгом «Знание ради знаний».
— Если предположить, — осторожно начала Маша, — что пятнадцать-двадцать тысяч лет назад на поверхности Сциллы существовала развитая жизнь, останки которой сейчас погребены под ледниками и снежным покровом, то я думаю… Возможно, мы увидели бы нечто похожее на нашу мезозойскую эру. Об этом говорит одно только наличие многоклеточных организмов, доселе выживших. Скорее всего, эволюция Сциллы шла параллельно земной эволюции, как и на большинстве других планет.
— Дальше? — подбодрил Машу Гильгоф. — Теоретически опасные людям существа могли выжить?
— Специально для вас, доктор, — огрызнулась Ельцова. — Могли! Жизнь всегда найдет способы адаптироваться к новым условиям. Если это так, значит, гипотетические крупные животные остались в более теплом океане, пустотах под скалами… Да где угодно! Экспедиция ксенологов работала на Сцилле не более месяца и только в одном районе. Что они могли найти?
— Ничего, — вздохнул Казаков. — Вот помнится, полтора года назад я ездил в Африку, в отпуск. В национальный парк Серенгети, посмотреть на львов. Видел только всяких антилоп с зебрами, хотя популяция львов там самая крупная в мире. Потом спрашиваю у гида — где львы? А он говорит: в этот сезон они откочевали, поэтому найти их практически невозможно. И это на Земле, в ограниченном пространстве! А тут целая планета!
— Гениальное сравнение. — Ученый своим излюбленным жестом поднял палец к потолку. — Но, господа мои, о чем мы говорим? Изыскиваем каких-то гипотетических тварей, когда у нас есть конкретная и ясная задача — поиск американской лаборатории, где янки клонируют или каким-либо другим образом воспроизводят существ, которых Мария Дмитриевна называет Иными. Я предлагаю искать на Сцилле. Кто «за»? Все? Отлично. На том мои функции аналитика выполнены, и я передаю эстафету технарям.
Казаков мигом потянулся к кнопке коммуникатора и вызвал кабину пилотов:
— Ребята, снимаемся с орбиты и резво летим к планетоиду LV-934 «Сцилла». В округе спокойно?
Послышался голос Фарелла:
— Да, сэр. Ни одного постороннего искусственного объекта. Никаких радиоволн, всплесков излучения или других признаков цивилизации. Тихо, как на кладбище.
Челнок очень мягко толкнуло, и со стороны кормы пришел негромкий шуршащий звук — заработали маневровые двигатели.
* * *
Система Гаммы Феникса сама по себе была очень красивой.
Звезда переживала расцвет своей жизни — большое, приблизительно в три раза крупнее Солнца, светило яростно выбрасывало протуберанцы, изредка обжигавшие планеты-скалы, наиболее приближенные к его поверхности, выбрасывало в пространство гигантские языки слепящего огня, бурлило вырывающимися из недр плазменными вихрями… Лейтенант Казаков, более склонный к прямолинейным армейским понятиям, назвал Гамму «водородной бомбой непрерывного действия» и во многом был прав.
«Триглав», небольшой десантный модуль (и, буквоедски подходя, пиратское судно), подкрался к окрашенной в белые, голубые и тенисто-серые тона планете, подобно блуждающему астероиду.
Позади оставались расцвеченные во все цвета радуги самодовольные газовые гиганты, представлявшие собой беспримерные скопления водорода и инертных газов — «несостоявшиеся звезды», так и не сумевшие возжечь в своих глубинах термоядерную реакцию. На дальних орбитах вращались буровато-черные скучные планеты — промерзшие скалы, которым свет местного солнца не дарил энергии, достаточной для жизни. Медленно и величественно проплыла мимо челнока Харибда, не сумев поймать в свой водоворот маленькое творение человеческих рук — ее красное, словно больное, лицо посмотрело на «Триглава» со снисходительностью фельдмаршала, узревшего на улице пьяного кадета.
Вот она, снежная Сцилла!
— На стационарную орбиту становиться нет смысла. — Фарелл покосился на капитана Реммера, наблюдавшего сквозь обзорное стекло за нарождающимся возле экватора планеты ураганом. Черный «глаз» вихря незаметно смещался к южному полушарию.
— Правильно. — Розовощекий и светлый тевтон глянул на показания автопилота. — Думаю, машина сама выведет нас на эллиптическую… Но, черт возьми, сержант, приборы говорят, что гравитация на LV-934 в одну и две десятых раза превышает земную! Значит, груз в десять килограммов превратится в двенадцать! А это что еще?
Система поиска внезапно зарегистрировала ударную волну. Это могло означать две вещи: либо неподалеку кто-то взорвал атомную бомбу, либо же рядом (то есть в радиусе десятка миллионов километров) из Лабиринта вышел другой корабль.
— Господин Казаков! — Реммер одним движением пальца включил внутрикорабельную связь. — У нас гости!
Лейтенант, а с ним Маша Ельцова и Бишоп появились в кабине через несколько секунд.
— Где гости? — выдохнул Казаков. — Еще не хватало!
— Популярное здесь местечко, — вздохнул Фарелл. — Однако нам от этого не становится легче. Да, квантовая волна была, и это вовсе не последствия ядерного взрыва. — Пилот мягко пробежался пальцами по клавиатуре. — Судя по спектру излучения, мы действительно имеем дело с другим кораблем, но…
Англичанин странно замялся, а у Казакова вытянулось лицо.
— Что — «но»?
— Он исчез, — прохрипел Фарелл, зачарованно глядя на монитор, где поблескивало зеленовато-синими буквами заключение ИР «Триглава». — Появился возле границ системы, мы успели зарегистрировать его массу — около двухсот тысяч тонн, а затем буквально растворился, продвинувшись в пространстве не более чем на полмиллиона километров. Стандартное расстояние для торможения после пересечения барьера Лабиринта. Система «Свой-чужой» не отвечает. Она просто не успела его засечь.
— Не может быть, — раскрыл рот лейтенант. — До сих пор еще никто не додумался до такой вещи, как блокада пространства и эфира! Это из репертуара фантастических романов! Может быть, компьютер барахлит?
— Нет, — уверенно сказал Фарелл. — Вся наша техника работает отлично.
— Чертовщина, — буркнула Маша, и ей сразу же вспомнилось изречение пророка Моисея, процитированное доктором Гильгофом. Еще один подарочек, чтобы закрыть глаза экипажу «Триглава»?
